Чтение онлайн

– Как снег двадцать седьмого марта... Я читала про Анкрим. Там у вас...

– Спокойно теперь. Раньше кланы между собой трон делили и ворули, оборотни береговые, вечно лезли в драку, а теперь, после брака между наследницей из королевского клана и сыном самого зубастого воруля, наступили тишина и покой.

– А ты, значит, "воруль"?

Мужчина усмехнулся:

– Так точно. По отцу. По матери - маг огня. Она отца в Ладмению и перетащила, подальше от склок... А что?
– и посмотрел даже с вызовом.

– Ничего. Просто, интересно мне... Вы закончили?

– Ага!
– запрыгала Варя вверх по ступеням.
– Так ты не ответила, Агата.

– Недоразумение удалось. Давай я отряхну тебя и идите в дом греться. Скоро народ собираться начнет и...
– замерла, открыв рот.

– "Каспар".

– "Ник, ты где?"

Муж мой проявился совсем рядом:

– Имя я выбрал! Каспар, - и чмокнул меня в нос.
– А что?.. Тебе снова...

– Я ни слова не сказала, - хотя захотелось сразу многое.

Однако рот открыла наша Варя:

– А второго тогда Мельхиором назовем. Третьего - Бальтазаром.

– Чего?!
– огласились мы теперь оба с Ником.

Дитё авторитетно надуло щеки:

– Так волхвов троих звали, что младенчику Иисусу дары принесли на его Рождество. То есть, когда народился он.

– Понятно, - глянул на меня Ник.
– Я еще... подумаю.

– Ага, - выдохнула я.
– Подумай, мой любый...

Думалось и мне. Хотя сосредоточиться на чем-то одном не получалось. В голове мелькали то мужские имена (и где только Ник их находит?), то волчьи оскалы анкримовских ворулей. Иногда туда лукаво заглядывала и Варя... в фате и без зубов (меняются они у нас).

– Да, в конце концов!

– Что, любимая?
– Ник приподнял с подушки сонное прищуренное лицо.

Я в ответ ему зевнула:

– Спи.

– Может...

– Ник, спи.

Муж мой честно постарался удивиться: обычно мои ночные хождения массированием ног кончались (как лучшим снотворным), потом уронил назад голову и послушно уснул. Я сползла с кровати и влезла в тапочки. Прошлепала в них по коридору до туалета и неожиданно свернула в кухню. Хотя почему "неожиданно"?

– Тоже не спится?

Дух Стэнки, висящий в аккурат напротив кувшина с морсом, протяжно вздохнул:

– Что ты о нем думаешь?

– Об Эрике Лапиньше?
– догадливо уточнила я.

Родительница Вари кивнула:

– Да. Вроде...

– Да все нормально будет. Не переживай, - и села на стул.
– Я проконтролирую.

– Он же тебя любит? Как он сможет...

– Разлюбит, значит... Стэнка?

– Ась?

– Не переживай.

– Я была плохой матерью.

– Что?

– Я все время думала: как нам выжить и забывала о самом главном.

– И в чем же оно?
– потерла я глаза.

Дух дернул плечом:

– До сих пор не ведаю.

– Глупости какие. Как можно забыть о том, чего не знаешь? Вот тебя я знала не очень хорошо. Зато Варвару знаю отлично. И она мне нравится. Она замечательная: добрая, честная, бескорыстная. Значит, ты ее хорошо воспитала. И не говори ерунды.

– Ты так думаешь?
– тихо шепнула Стэнка.

– Я в этом уверена. И... раз уж ты меня окончательно разбудила, а мужа мне будить теперь жалко, то...

– Добро.

– По какому вопросу?

– Я расскажу, что было в моей жизни дальше.

– Вот и хорошо, - заёрзала я на стуле.
– Только погоди.

– Зачем?
– уточнил у меня дух.

– Я себе морс налью.

– А-а. Добро...

_____________________________________________________

28 марта.

Сегодня ночью мне внеурочно огласили третью историю. Записываю ее уже утром и в одиночестве, дабы не ввести мужа в лишние мыслительные процессы и хорошо все обдумать самой. Странное чувство. Оно не дает мне покоя. Чувство раздвоения в реальности: я будто бы здесь и там, в Бередне, в Стожках. В теле Стэнки Дивнич. Но, все по порядку...

Будни деревенской травницы иногда весьма насыщены. И не всегда делами праведными. Зато интересными...

Деревня с самого рассвета наполнена разноголосьем. И первыми новый день начинают петухи. Потом, как "дорогих" гостей (палками или сговорами) провожают за ворота коров, коз и овец. И пока пастух гонит их вдоль улиц, они тоже устраивают перекличку. А дальше жизнь разливается нескончаемой болтовней и смехом баб, детскими радостными воплями (особенно, если те плещутся в озере), скрипом тележных колес по дорогам и перестукиванием бойких молотков. Жизнь несется.

Это Стэнка понимала, хоть и дом ее, большой, добротный, любимый дом ее стоял обособленно, на окраине. Она и теперь его видела через низкий ивовый плетень - общую границу Стожков. Потому что торчала, с трудом распрямив спину, на лугу рядом, в низинке. Среди густого запаха только скошенного клевера. Уф, успела. До исхода росы. Уложилась и в этой године в срок. Значит, сено снова будет сочным и целебным. Особенно, клевер. Стрекоза его любит с детства. Хотя сейчас предпочитает... Треск в малиннике, "предпочтения" ее пестрой козы как раз и выявил.

– Ну, шлёнда!
– приложила Стэнка ладонь ко лбу.
– А, ну, вылазь! Гадюк там нацепляешь!
– и прищурила глаза в небо... День сегодня будет добрый. Солнечный и безветренный, а значит, добрый. Как раз, чтобы покос просох как надо, а уж потом...

– Бог в помощь, сестра Стэнка!

Травница, не отрывая ладони, опустила взгляд ниже и... с досадой вздохнула:

– И вам... здравствуйте, Святой отец, - и чего ему в церкви не сидится? Священник лучезарно оскалился ей с высоты своей гнедой и привстал в стременах, явно вознамерясь спрыгнуть на дорогу. Стэнка тут же вспомнила про свою косу в траве.
– А я уже - вот!
– и выставила ее, как флаг.
– Домой иду.

– Ух, ты... Рано вы управились, - все же, спешился он.

– Ну, так, помогал же.

– Кто?

– Бог.

– А-а, - вздернул подбородок отец Зоил.
– А я...

– Что?

– С утра на кедровой вырубке был, - неожиданно огласил он.

– Зачем?
– растерялась Стэнка.

– Договаривался насчет стволов на новые скамьи в храм. А теперь... назад... Вы ведь тоже?

– Куда?
– ну и разговорчик у них.

– Думаю, домой. К себе домой. И нам по дороге. Пошли?