Чтение онлайн

Каролинка сдвинула свои густые брови:

– Работы много здесь, - и по-деловому обозрела храм.
– Так мы бы...

– Домой идите, - прошипела в ответ старушка.
– Сама помою и всё тут застелю... Кому сказала? Кыш, - и проводила строгим взглядом обеих до дверей. Да, у нее авторитет здесь явный. А вот торчащую по-прежнему у входа Стэнку вновь одарили "неавторитетным" взглядом.
– А ты чего стоишь?

– Я?
– как можно тише, чтоб не отдаваться в сводах, выдохнула та.
– Так, а что мне...

– А вот тебе работа как раз есть. Иди сюда.

– Иду, - вздохнула девушка.

"Наставница" ее просеменила до первой иконы на стене:

– Вот, - кивнула на нее.
– Будешь омывать.

– Что делать?
– переспросила Стэнка.

– Стирать пыль с рам.

– Срамную пыль?

– Да ты...
– выпучила глаза старушка. Потом опомнилась.
– Рамы мокрой тряпкой шоркать, а сами иконостасы - сухой и мягкой, прости нас, Бог. Вняла?

– Ага.

– Пройдись по всем. Их тут немного осталось после охальника этого, отца Криспа. А как с иконами закончишь, омой перегородку с алтарем.

– Ага.

– И подоконники все.

– Ладно.

– Потом перила и столик на хорах.

– Добро. А может, и люстры на цепях спустить?
– "наставница" поджала губки, Стэнка уверила.
– Я могу.

– Может она... Отец Зоил велел лишь это. И, да: сначала осеняй себя знаменьем. Перед мытьем.

– И подоконников?

– Ох, девонька... Святых и Божьих ликов. Ведро и тряпки - тут. Я - рядом, - и, бубня под нос, пошла назад, откуда и пришла.

А Стэнка тут осталась. Среди "Святых и Божьих ликов". По кругу обозрела плацдарм работ и опустила взгляд в ведро:

– Вот оно какое, "именное послушанье"... Начнем, - и засучила рукава...

Сначала она, конечно, "трепетала". Когда водила тряпкой поверх Святых сияний. Хотя с чего? И дома ведь стоят иконы - привычное занятие их "омывать". Да и сияние точно такое. И... привыкла. Заглядывала лишь в лики, читала вензельный премудрый шрифт:

– Святой князь Иоанн Владимир. Ага......... Святая княгиня Анна Неда... Красивая... А вот теперь...еще красивей............. Ух, ты. Зоил. Святой мученик... После жесто-ких истя-заний был усечён мечом за обли-чение правителя города в отсту-пничест-ве и бесчестии... Нет, не похож...

А уж когда дошла с ведром и до хоров, то вовсе осмелела, начав тихонько петь:

– ... В эту ночь святую

Пастушки не спали,

Ангел прилетел к ним

Из небесной дали.

Страх объял великий

Тех детей пустыни.

Он сказал: "Не бойтесь -

Миру радость ныне...

– С-стэнка?

– Радость и...
– и открыла глаза...
– Ой-й, - отец Зоил с новой скамьей наперевес и бабка Ружана застыли с другой стороны от перил. Стэнка, глядя на них, открыла рот... (нет, не рассказывать же, что воплощала сейчас мечту "спеть на хорах").
– Простите.

– У вас голос красивый, - произнес и глухо кашлянул Святой отец, облаченный в простую рубаху и штаны. Поэтому, наверно, Стэнка от смущенья быстро опомнилась.

– Ты всё закончила?
– "приложила ее обратно" бабка.

– Ага, - глядя на захромавшего прочь со скамьей мужчину, кивнула травница.

Он остановился:

– Так скоро?

– Можете проверить, - а вот теперь она совсем вернулась в жизнь.

Священник же, как будто, растерялся:

– Проверить вас и в мыслях не было. Просто...

– "Просто"?
– сузила Стэнка глаза.

– Ваше послушанье еще не завершилось.

– Отец Зоил, так вы ж ее...

– Сестра Ружана... я... скамью эту сейчас поставлю, наконец, и сам сестре Стэнке покажу, что нужно еще сделать, - и, развернувшись, хлопнул оную к стене. Потом расправил спину.
– Идемте, сестра Стэнка?

– Да как скажете, Святой отец, - выдавила та и шлёпнула в ведро с водою тряпку...

Они вдвоем прошли всё тот же левый коридор со входом в дом настоятеля в конце. И через дверь справа оказались на заднем дворе церкви. Стэнка тотчас прикрыла глаза от яркого, после полумрака, света, вдохнув запахи травы, свежего кедра с примесью дымка, и...

– Вот, - тень от отца Зоила качнулась, открывая полностью всю ширь двора.

– Мел, - да, и еще пресный вкус меловой "каши".

– Угу, мел, - опустил Святой отец рядом в траву ведро с белилами.
– Мы сами храм уже закончили и колокольню. Остался лишь проход от дома и одна домашняя стена. Добелите?

О-ох, а у нее есть выбор?.. Есть, конечно. Стэнка вздохнула "для образа" и, уперев руки в бока, глянула по сторонам:

– А-а...

– Кисти я дам, - скоро кивнул Святой отец.
– И может, что переодеться? В доме есть.

– Не надо. Не на танцы ведь сюда пришла.

– Здорово, Стэнка!

Ух, ты! Ерш, оседлавший еще одну скамью, ей весело оскалился. Потом прочистил свой рубанок и сдул с досок завитки из кедра. Пасущаяся рядом гнедая лошадь тут же потянулась к этой россыпи в траве. Прямо, как Стрекоза - та тоже любит стружки грызть. Стэнка, глядя на эту "лепоту", непроизвольно расплылась в улыбке.

– Тогда, может, отдохнете сначала?

– Что?
– и вмиг подобралась.
– Нет. Где ваши кисти?

– Как скажете, - дернул мужчина плечом. И хромая, пошел к сараю...

Время за работой летит, как птица. Это безделье - "тягучая смола". Вот так и Стэнка, уверенно втирая в кирпичные зазоры мел то длинной мочальной кистью, то короткой, "домахалась" почти до полудня. Еще немного и солнце войдет в зенит. Да и еще столько - она уже закончит затянувшееся именное послушанье. Хотя... нравилось ей тут, чего душой кривить? Как тогда отец Зоил про ее собственный дом сказал? "И место - хорошее. Тихое и светлое". Вот-вот.

– А еще я карпов на мотылей ловлю, - Ерш, закончивший с обстругиванием новых скамей чуть раньше, теперь занимал Стэнку, торчащую на старой и кривой у стены. Та в очередной раз визгливо скрипнула (скамья). Ерш с чурбачка продолжил.
– Но это дюже муторно.

– А поче-му?
– отстранившись, с прищуром обозрела Стэнка свои труды.

– Так их же, мотылей, сначала самих словить надо, - резонно хмыкнул Ерш.

– Понятно, - ви-и-ик.
– О-ой.

– Ты, это, осторожней, а то слетишь, - скосился мальчуган на ненадежную опору.