Чтение онлайн

Когда в 1990-х годах экономика Северной Кореи начала входить в пике, правительство открыло рестораны и другие заведения по всей Азии от Пекина до Пномпеня 156 и направило молодых женщин, в основном из элитных семей, на работу официантками и артистками по трехгодичным контрактам. Государство тщательно проверяло работников, чтобы убедиться в их лояльности режиму. Поэтому, когда двенадцать женщин и их менеджер сбежали из ресторана в китайском городе Нинбо в апреле 2016 года, этот поступок шокировал Северную Корею даже больше, чем Южную. Столь дерзкий побег, поставивший под удар жизни оставшихся на родине родственников перебежчиков, привел к временному закрытию многих ресторанов. Тогда как допущенных к выезду за пределы страны на заработки женщин было достаточно мало, и они, как правило, обладали довольно высоким социально-экономическим статусом, мужчин за границу выезжало много. От 60,000 до 65,000 рабочих отправились на работу в Сибирь, на Ближний Восток, в Африку и Восточную Европу, откуда они ежегодно переводили на родину от 150 до 230 миллионов долларов. Пока многие мужчины валили и заготавливали лес на Дальнем Востоке, на Ближнем Востоке начался строительный бум, создавший повышенный спрос на дешевую рабочую силу. Не менее ста торговых компаний регулярно нанимали северокорейских рабочих. К примеру, Катар нанял около трех тысяч северокорейцев для строительства в городе Лусаил стадиона на 86 000 мест, где состоялся финальный матч чемпионата мира по футболу 2022 года.

Несмотря на то, что большую часть денег получает северокорейское правительство, мизерный месячный заработок этих наемных рабочих все равно гораздо выше той зарплаты, которую они могли бы получать на родине. К тому же их неплохо кормят, да и условия проживания за границей гораздо лучше, чем дома. Для некоторых такой опыт работы за рубежом — единственный способ увидеть внешний мир. Жизнь в капиталистическом обществе, несомненно, весьма привлекательна, однако у подавляющего большинства рабочих остались семьи и дети на родине, поэтому на побег решаются единицы. Как бы то ни было, после вступления КНДР в цифровую эпоху, общение между членами семьи, пусть и очень медленно, но начинает принимать новые формы.

7 января 2013 года бывший председатель совета директоров Google Эрик Шмидт посетил Северную Корею вместе с бывшим губернатором штата Нью-Мексико Биллом Ричардсоном с так называемой частной миссией по установлению фактов. Несмотря на возражения Госдепартамента по поводу времени визита, который состоялся менее чем через месяц после запуска Пхеньяном ракеты дальнего радиуса действия (что Соединенные Штаты расценили как недружественный акт), Шмидт и Ричардсон в сопровождении группы топ-менеджеров американских компаний не стали отступать от намеченного плана.

Они посетили Корейский компьютерный центр, самый крупный центр информационных технологий в Пхеньяне, а также встретились с северокорейскими учеными, инженерами и правительственными чиновниками, чтобы обсудить цифровую революцию в последней в мире «закрытой стране». Однако в условиях все еще действующих санкций и обострившихся отношений между США и Северной Кореей из-за задержания в Пхеньяне американца корейского происхождения Кеннета Пэ (Kenneth Bae, 1968 г. р.) 157 , подобные разговоры о совершенствовании информационных технологий КНДР не имели смысла. Это также был критический момент, когда американцы осознали всю глубину последствий того, что Северная Корея отнюдь не отрезана от цифрового мира.

Хотя Google Earth и Instagram 158 сделали достоянием общественности невиданные ранее спутниковые снимки Северной Кореи и фото, сделанные туристами, КНДР по-прежнему остается самой закрытой страной мира. Ее компьютеры подключены к национальной интранет-сети Кванмён («огороженный сад»), которая не связана с глобальным Интернетом и доступна лишь небольшому проценту населения. Шмидт хотел выяснить, как именно режим использует Интернет, и сравнить это с Китаем, который установил строгие правила в отношении Google и других продуктов компании. Его открытия многое прояснили: оператором национальной 3G сети является египетская компания Orascom с крошечным пулом IP-адресов (Internet Protocol), которые соответствуют набору правил, используемых компьютерами для маршрутизации данных в Интернете. Пхеньянский университет науки и технологий использует один из 1024 IP-адресов глобальной сети Интернет, зарегистрированных в стране. Все, кто имеют доступ в Интернет, находятся под пристальным наблюдением. Во время экскурсии по Университету имени Ким Ир Сена в Пхеньяне Шмидт и его команда заглянули на факультет информатики, где студенты демонстрировали навыки веб-серфинга. Они напоминали мощную кибернетическую армию, проводящую одну из сложнейших хакерских операций в мире.

В отличие от Южной Кореи, одной из самых интернетизированных стран мира, где почти все население пользуется смартфонами, у северокорейской элиты мобильные телефоны появились лишь в 2002 году. К 2012 году число абонентов сотового оператора Kotyolink — совместного предприятия Orascom, Korea Post 159 и Telecommunications Corporation — перевалило за миллион; к 2015 году в стране с населением около двадцати пяти миллионов человек насчитывалось более трех миллионов пользователей 3G сети. Благодаря растущему числу трансграничных спекулянтов и контрабандистов жители Северной Кореи получили доступ к контенту из Китая, в основном через USB-накопители. Многие из тех, кто бежал в Южную Корею, теперь могут общаться со своими семьями на Севере по мобильным телефонам, переданным контрабандой через посредников. Хотя Шмидт и не поднимал эти вопросы, он заметил, что цифровая революция в КНДР осуществлялась новым поколением грамотных компьютерных специалистов, имеющих доступ к электронным библиотекам, а также операционной системе под названием Red Star и веб-порталу Naenara 160 («Наша страна»). Хотя Шмидт и его команда понимали, что обучение таких кадров программированию может привести к появлению целого поколения хакеров, их целью было донести до людей ценность доступа к технологиям, которые не только помогут автоматизировать производство, но и улучшат репутацию КНДР за рубежом.

В ходе встречи с госсекретарем США Мадлен Олбрайт Ким Чен Ир, к изумлению всех присутствующих, попросил у нее адрес электронной почты. К тому моменту северокорейские ИТ-компании уже некоторое время разрабатывали программное обеспечение для банков на Ближнем Востоке, приложения для производителей мобильных телефонов и даже видеоигры для японских и южнокорейских компаний. Хотя санкции и запрещают поставки в КНДР таких американских продуктов, как iPhone, северокорейские программисты при содействии европейских предпринимателей создали ИТ-венчурные компании, наподобие Nosotek, для разработки платформ для компьютерных игр и других программ. Шмидт и его команда выяснили, что несмотря на нехватку компьютерных классов и центров информационных технологий, целое поколение молодых северокорейцев учится программированию; самых талантливых отправляют в Индию и Китай для оттачивания мастерства. Во время ежегодных массовых игр пропагандистские плакаты теперь называют залогом будущих успехов не рабочих, а автоматизированные станки с ЧПУ (числовым программным управлением). Так что желающих изучать языки программирования (например, Linux) в ведущих вузах страны очень много. В целом северокорейские студенты ничем не отличаются от студентов колледжей из Южной Кореи или США, они играют в видеоигры, слушают музыку в Интернете и читают электронные книги в онлайн библиотеках.

Политика открытого и свободного доступа Google пробудила глобальный интерес к загадочной и закрытой Северной Корее. Благодаря спутниковым снимкам, любой пользователь Google Maps теперь может составить детальное представление о КНДР, рассмотреть дороги, станции метро, достопримечательности, электросети и даже мавзолей Ким Чен Ира. Ощутимой проблемой для Ким Чен Ына являются детализированные изображения «ГУЛАГов», размещенные в сети картографами-волонтерами, которые прибегали к краудсорсингу при сборе общедоступных материалов (например, спутниковых снимков) для составления карт таких объектов, как Хвасонская исправительно-трудовая колония № 16 (в которой, по слухам, содержится десять тысяч политических заключенных), ядерный полигон в Йонбёне и Виналоновый комплекс Сынчон. Политика открытого доступа к информации Шмидта дала возможность группе ищеек-любителей со всего мира, объединив усилия в Интернете, сделать достоянием мировой общественности такие государственные тайны КНДР, как трудовые лагеря и проведение ядерных испытаний, при помощи программы Google Map Maker.

На Юге цифровые технологии и социальные сети (от смартфонов до YouTube) способствовали возникновению новой халлю («корейской волны»), захлестнувшей весь мир. Неожиданный глобальный феномен возник в июле 2012, когда Psy, скандально известный корейский музыкант, выпустил свой восемнадцатый сингл под названием «Gangnam Style». В сентябре Книга рекордов Гиннеса назвала причудливый, но запоминающийся «Gangnam Style» (букв. «в стиле Каннам») самым популярным клипом на YouTube, набиравшим по пять миллионов просмотров в день, итоговое число просмотров превысило миллиард. Песня возглавила чарты iTunes в тридцати одной стране и получила премию MTV Europe Music Award за лучшее видео. Фирменный «галоп» Psy стали пародировать по всему миру, а в сети появились видео, в которых такие знаменитости, как Бритни Спирс, Кэти Перри, Робин Уильямс, Том Круз, Джозеф Гордон-Левитт, да что там, даже мэр Лондона Борис Джонсон и президент США Барак Обама, восторгались его успехом. Большинство поклонников PSY даже в Корее не имело представления о том, что семилетний мальчик (Хван Мин У), снявшийся в клипе вместе с Psy — вьетнамец корейского происхождения, который ранее уже принимал участие в нескольких эстрадных шоу и шоу талантов.

Psy, чье настоящее имя Пак Чжэ Сан (Bak Jaesang, 1977 г. р.), вырос в обеспеченной семье в Апкучжоне, одном из самых элитных кварталов Каннама, который иногда называют сеульским Беверли Хиллз с собственным Родео Драйв. Его отец владел успешным бизнесом по производству оборудования для производства полупроводников и хотел, чтобы Пак возглавил компанию. Под давлением семьи Psy поступил на факультет делового администрирования Бостонского университета, но вскоре бросил учебу и перевелся в Музыкальный колледж Беркли, однако, посетив всего несколько занятий, отчислился и вернулся в Сеул, чтобы начать карьеру певца. В январе 2001 Psy был оштрафован за то, что в его первом альбоме «Psy from the Psycho World» содержался «непристойный контент», а второй альбом «Sa:2» вызвал еще больше споров, когда общественные организации обвинили певца в пропаганде секса и отнесли его музыку к категории «только для взрослых». Как и все корейские мужчины его возраста, Пак подлежал призыву на военную службу, но получил освобождение, поскольку его работа в компании по разработке программного обеспечения якобы была крайне важна для государства. Вскоре выяснилось, что это прикрытие — фикция, и когда в армии узнали о том, что Psy выступает на концертах и появляется на местном телевидении, он был мобилизован рядовым в пехотную дивизию Пятьдесят второй армии на восемнадцать месяцев.

Грозный, как Ким Чен Ир, и странный, как его экранный двойник Остин Пауэрс, Пак не продвигался вверх по отработанной схеме звезд К-pop и не пел под фонограмму, как многие популярные идол-группы того времени. Он сочинял собственную музыку, занимался постановкой танцев и устраивал совершенно умопомрачительные шоу. Прежде чем стать звездой, Psy регулярно появлялся в корейских музыкальных хит-парадах. Хотя его песни порой и запрещали за непристойное содержание, альбомы все равно хорошо продавались. Их продвижением занималась звукозаписывающая компания YG Entertainment, которую возглавлял Ян Хён Сок (Yang Hyeonseok, 1970 г. р.), бывший участник легендарной группы Seo Taiji Boys. В «Gangnam Style» наносной шик современной корейской культуры высмеивается через эксцентричное представление в стиле K-pop. Пародия Psy на золотую молодежь продемонстрировала поверхностность Каннама. Скачущий на воображаемой лошади под K-pop музыку в окружении брендов, дорогой косметики и завсегдатаев клиник пластической хирургии Psy наглядно продемонстрировал, что вся эта показная роскошь — всего лишь представление, не более чем детская игра. В музыкальном видеоклипе модный пляж, элитный клуб и сауна в пятизвездочном отеле сопоставляются с детской песочницей, автобусом, полным пожилых людей, едущих на экскурсию в сельскую местность, и убогой сауной с бандитами. Фигурирующие в клипе дендян нё 161 , девушки, готовые питаться дешевым раменом, ради того, чтобы позволить себе чашку кофе из Starbucks за шесть долларов, символизируют пустую погоню за символами статуса.