Чтение онлайн

–  Мы сделаем всё как надо, сударь!
– в унисон проговорили друзья.

–  Даже не сомневаюсь, - открыто улыбнулся Бернар, а про себя подумал: 'Только попробуйте взбрыкнуть, мальчики. Джирмы теперь нет, и вы в моей власти. А уж я точно сделаю с вами всё, что надо!'

Бернар переместился на возвышение, а Марвин и Жерар переглянулись.

–  Не верю я в его доброту, - пробурчал принц.

–  Я тоже, - вздохнул эльф, и Марвин внимательно посмотрел ему в лицо: - У тебя снова видение, Жерар?

–  Нет, - кисло улыбнулся сын Эладии.
– Провидческий дар не благо и не помощник, Марви. Ведь видения всегда сбываются, хотим мы этого или нет. Так что, иногда, лучше не ведать будущего.

–  Ты знал, что я убью Джирму.

–  Знал, - не стал отпираться Жерар.
– И даже жалел, что не рассказал тебе, но сейчас вижу, что поступил правильно. Ты бы либо измучился, ожидая неизбежного, либо убил бы её раньше времени, и мы не победили бы Аксиму…

–  Откуда ты знаешь?!
– вспылил было Марвин, но Жерар не дал спору разгореться.

–  Знаю, - сверкнув фиалковыми глазами, отрезал провидец, и принц Аргора не посмел возразить ему.

Друзья спрыгнули с хрустально-алой платформы и направились к возвышению, где за главным столом восседал предводитель. Джирмийцы, кто сдержанно, кто открыто улыбались лучшим золотым кошкам Цитадели, а когда те сели по обе стороны Бернара, по залу пронёсся одобрительный гул. Однако официального оправдательного вердикта предводителя ещё не прозвучало, и кошки воздержались от более бурного проявления эмоций.

К столу Бернара степенно приблизился пожилой джирмиец Дитер, бессменный организатор всех цитадельских пиров, и, тихо шепнув 'Всё готово, сударь', вытянулся в струну. Предводитель кивнул, и над трапезным залом поплыла музыка, тихая и немного печальная, горькая и в тоже время торжественная. Наградив Дитера благосклонной улыбкой, Бернар поднялся и одухотворённо произнёс:

–  Вечная память Джирме, великой Матери Цитадели! Да хранится в веках её имя!

–  Вечная память… - пронеслось над столами и, устремив глаза на голову Кошки, джирмийцы опустошили бокалы.

Выждав несколько мгновений, Бернар вновь заговорил:

–  А теперь окончательный вердикт по делу Марвина и Жерара. Оба джирмийца целиком и полностью оправданы. Марвину возвращается титул принца Аргора, а Жерар назначается первым помощником Джорджа, управляющего Цитадели.

Звон бокалов. Оглушительные восторженные крики. Радостный смех котят и сияющие лица кошек. Бернар ожидал бурной реакции джирмийцев на оправдательный приговор, но такого буйства не предполагал. Кошки повскакали с мест, салютуя прощёным товарищам бокалами и скандируя:

–  Слава Марвину! Слава Жерару!

Принц и эльф, искренне изумлённые столь неистовой реакцией товарищей на их помилование, встали, почтительно поклонились Бернару и подняли бокалы, благодаря собратьев.

Предводитель благодушно улыбался, потягивая вино, а в душе клокотал гнев. 'Да, что в них такого особенного? Даже меня, рубиновую кошку, предводителя, который возвысил касту, никогда не приветствовали с таким воодушевлением! А Джирма? Что она нашла в непокорном, безалаберном мальчишке?! Обласкала на глаза всех кошек, как любимое дитя!
– Бернар вспомнил полные любви глаза Кошки и от досады и ревности чуть не поперхнулся вином.
– Хоть бы раз так на меня посмотрела! Что ж ты нашла в нём, Джирма?'

Предводитель поставил опустевший бокал на стол, и раб тотчас наполнил его красным шевийским вином. 'Напиться что ли с горя?
– зло подумал рубиновая кошка, поднося к губам бокал, но строго одёрнул себя.
– Ты не маг-прощелыга, Бернар! Ты предводитель, император и даже больше!' Он с наслаждением прислушался к своим ощущениям. С того момента, как Марвин вернулся из Аксимы и первые капли чёрной с серебром крови упали на хрустально-алую плиту, клеймо на его шее постоянно пульсировало, наделяя Бернара небывалой властью над кошками. Он знал, что в любой миг может убить любого из своих магов или рабов, отдать мысленный приказ любому джирмийцу, не взирая на расстояние между ними. И ни один из кошек не сумеет противостоять его воле…

Настроение Бернара улучшилось. Он с почти искренней улыбкой на устах потрепал Марвина по спине и указал на бассейн.

–  Чего ждёшь, принц? Пора принести жертву Кошке! Иди и ты, Жерар.
– Предводитель обернулся к эльфу.
– Короче, развлекайтесь, дети мои!

Марвин и Жерар мгновенно переместились к бассейну, а Бернар ехидно подумал: 'Сегодня развлечётесь вы, а завтра - я!' Он откинулся на спинку стула и поманил к себе молодую рабыню…

Рука предводителя, нетерпеливо шевеля пальцами, тянулась к горлу Элларда. Игривая кошка изо всех сил вжимался в подушку, но спасения не было. Костлявая рука сомкнулась на его шее, надавила на клеймо, и Эл проснулся. В испуге распахнув глаза, он уставился в потолок, не понимая, что происходит. Сердце разрывалось от боли, к горлу подступил тугой узел слёз, норовящий вот-вот исторгнуться наружу. Хотелось тоскливо выть, словно волку в период полной луны, но губы свело ледяной судорогой. И самое главное - клеймо. Оно не горело, не царапало кожу кошачьими когтями. Оно словно умерло, словно его больше не было на шее игривой кошки.

Эл сам не понял, что плачет. Защипало в глазах, по щекам потекли горячие крупные слёзы. Эллард провёл по лицу ладонью, слизнул влагу и всхлипнул, ощутив на губах солоноватый привкус.

Рядом прозвучал глухой рык, точно в комнату вполз подстреленный зверь. Игривая кошка оглянулся: Рональд стоял в постели на коленях и безумными глазами смотрел прямо перед собой. Он что-то говорил, но настолько тихо, что Элларду пришлось до предела напрячь слух, чтобы расслышать:

–  Этого не может быть… Как?.. Как такое возможно?..

–  Не может быть… - растеряно повторил Эл и повернулся на шорох. Полог кровати был приоткрыт, наружу торчала седая голова Нормиуса. Сначала игривую кошку удивили страх и волнение на лице друида, но потом он спохватился: 'Да, у них же тоже клеймо!' - и потерял интерес к сове.

Эллард растерянно водил глазами по розовым стенам. Его так и подмывало выскочить из спальни и нестись куда глаза глядят, лишь бы подальше отсюда, потому что воровской инстинкт истошно вопил, что самое плохое только начинается. Но бежать с джирмийским клеймом на шее было безумием!

–  Но клеймо мертво, - одними губами прошелестел Эллард и замер: именно сейчас наступил тот момент, когда можно было, раз и навсегда, изменить своё будущее. Ибо сейчас не было над ним властной руки Джирмы. В эту минуту он мог разорвать пуповину, связывающую его с Цитаделью. С той Цитаделью, что заставила поднять руку на брата, а потом казнила Марвина, превратив в идиота, в растение, способное быть лишь всеобщим посмешищем.

Эллард знал, что дотронься он до клейма, и оно исчезнет, оставив на шее кровоточащую рану. А раны на нём всегда заживали быстро… Но игривая кошка медлил, потому что не желал разрывать связь с той Цитаделью, о которой мечтал всё детство и юность, где его наставниками были гордый принц Аргора и лучшая золотая кошка, где он чувствовал себя как дома.