Чтение онлайн

Морфан возился с этим необычным металлом и был так увлечён своим занятием, что даже не заметил моего прихода. Он перекладывал блестящие кусочки с места на место, накрывал их ладонями, будто бы пытаясь спрятать от кого-то, а затем, наоборот, выставлял напоказ, торжественно поднимая над головой.

Дру-уг жадно играл с ложным золотом, как ребёнок с любимой игрушкой. Что же, тем больнее будет удар, который ему предстояло получить в скором времени…

— Приветствую тебя, — громко сказал я, а затем, когда Дру-уг обратил на меня внимание, с преувеличенной радостью добавил: — Я пришёл к тебе с хорошими новостями.

Морфан быстро и, как ему казалось, незаметно спрятал кусочки ложного золота в мешок. Правда, изношенная холща была неспособна скрыть странный блеск этого металла. Он, напротив, стал ещё ярче, легко пробиваясь через прорехи в ткани.

— Ты нашоул проупавших маленьких челоувечекских существ? — спросил Дру-уг с некоторой ревностью в голосе.

Видимо, лавры героя, отыскавшего моих сестёр, не давали ему покоя.

— Пока нет, — я качнул головой. — Хорошая новость в другом — ты определённо лучший баораок во всей Империи.

Упоминать, что он единственный представитель этой благородной профессии, я по понятным причинам не стал. Ни к чему омрачать радость момента никому не нужными подробностями.

Дру-уг подбоченился с таким видом, что никаких сомнений не оставалось — сам он был уверен в своей исключительности с первых мгновений жизни.

Однако столь расплывчатой похвалы ему не хватило. Тщеславная душа морфана требовала конкретики.

— Поучему?

— Потому что твой маленький повелитель удивительно быстро вырос и окреп.

— Я влоужил мноугоу синегоу света, коугда вычёсывал егоу, — Дру-уг степенно кивнул, как человек, чьи заслуги, наконец, оказались по достоинству оценены кем-то со стороны. — Где оун? Я хоучу скоурее проувести гребнем поу егоу шерсти!

— Он ушёл, — спокойно, словно о чём-то само собой разумеющемся, заявил я. — Ушёл, но обещал вернуться.

— Как — ушёл? Как — оубещал? — морфан растерялся.

— Нюх маленького повелителя так остр, что почуял ещё не случившееся, — я подбавил в голос нотки таинственности. — И он узнал…

— Чтоу? Чтоу оун узнал?

— Что тебе предстоит сделать кое-что очень важное. И он ушёл, чтобы ты мог посвятить все свои силы этому делу.

— Я не поунимаю… — судя по расширившимся глазам, Дру-уг действительно понимал всё меньше и меньше.

— Ты вложил в маленького повелителя много синего света, — торжественно произнёс я. — Но у тебя осталось ещё больше. Я чувствую это — твой синий свет столь ярок, что слепит глаза. И значит, теперь ты готов.

— К чему? — с лёгким подозрением спросил Дру-уг.

Если раньше к этому моменту морфан «поплыл» бы уже окончательно, то теперь он стал куда осторожнее.

— К тому, чтобы занять место, принадлежащее тебе по праву! — я на мгновение высунулся из шатра, взял трезубец, который Каррис оставил у входа, и двумя руками протянул оружие морфану. — Баораок Дру-уг, ты съел много чужого мяса и отобрал много добычи. Твои предки гордились бы тобой! Прими трезубец врага — теперь ты мой главный подземный воин!

Дру-уг, чьи совиные глаза наполнились слезами счастья, опустился на корточки, но даже в такой позе он всё равно был практически с меня ростом. Огромные вытянутые ладони сомкнулись на длинной рукояти, а яркий блеск ложного золота, отражённый от полированного металла трезубца, закружил по шатру россыпью искр.

— Я упал в проупасть, ноу смоуг поудняться, — прошептал Дру-уг. — Роудичи зря выброусили мои первые зубы! Оуни оушиблись воу мне…

— Ошиблись, — согласился я. — И теперь ты покажешь им, кем смог стать.

— Поукажу! — воскликнул Дру-уг, но потом, когда до него дошёл смысл сказанного мной, уже тише спросил: — Как поукажу? Оуни же поуд землёй…

— И ты отправишься туда. Сегодня, сейчас.

— Меня соужрут! — испугался Дру-уг.

— Не сожрут, — твёрдо сказал я. — Ты мой главный подземный воин, и ты станешь моим посланцем.

— Стану поусланцем? Этоу значит, что я пойду оудин? Без тебя???

— Без меня, но не один. С тобой отправятся два человека. Один молчалив и говорит только тогда, когда нужно, а другой болтает без умолку, но знает, когда стоит заткнуться.

— Я поунял! — хитро улыбнулся Дру-уг. — Ты хоучешь, чтоубы мои роудичи соужрали этих двоуих, а не меня? Если Усач поубежит оучень быстроу, тоу мы с ним успеем удрать, поука все будут глоудать их коусти…

— План хороший, — против воли усмехнулся я, представив лицо Сабалея в этот момент, — но нет.

— Поучему?

— Потому что Усач останется со мной.

— Чтоу??? — вскричал Дру-уг. — Какой же я воуин без защитника?!

— Такой, который не нуждается ни в чьей защите. К тому же ты идёшь разговаривать, а не драться, и те двое, особенно болтун, тебе в этом помогут.

Сабалей, несмотря на всё своё пустословие, был человеком образованным и неглупым. Собственно, именно на него и должно было лечь основное бремя переговоров. Задача Дру-уга заключалась лишь в том, чтобы довести всю честную компанию до нужного места. Однако говорить ему об этом я, конечно, не собирался.

— Прийти в царствоу поуд своудами без защитника — всё равноу чтоу роудиться соувсем без зубоув, — покачал головой Дру-уг. — Без Усача с нами не будут гоуворить.

— Будут, — улыбнулся я, бросив взгляд на мешок, который морфан держал в руках. — Ты уж поверь.

Трудно представить, какой эффект произведёт на подземных обитателей ложное золото, ярко блестевшее в полной темноте. Устоять перед такой красотой не сможет никто, и сам Дру-уг был живым тому подтверждением.

Как только он покажет своим сородичам ложное золото, его авторитет сразу взлетит до невиданных высот. А сам метал станет и пропуском, и, главное, платой за то, что мне нужно…

Дру-уг тоже улыбнулся. Он пока не знал, какая потеря его ждёт.

День давно перевалил за свою середину. Последние два часа мы двигались строго на юг, к небольшой скале, одиноко торчавшей из земли, словно последний зуб во рту чересчур болтливого человека. Именно там, если верить карте Фруаса Суара, можно было найти вход в подземное царство.

Даже столь непродолжительная дорога далась всем нелегко, правда, каждый страдал по-своему.

Усач, с трудом отрывавший брюхо от земли, изнемогал об обжорства.