Чтение онлайн

Зато она точно знала, что делу всей её жизни не угрожают ни кризисы, ни даже войны. Наоборот, в периоды упадка «Роза» лишь расцветала. В условиях непредсказуемого будущего каждый — хоть солдат, хоть горожанин — стремился порадовать себя пикантными развлечениями, совершенно не задумываясь о последствиях.

Погубить столь устойчивый бизнес могла лишь магия. Заклинаниям мастеров нельзя было дать взятку или напугать компроматом — против падающих с неба камней или истекающих раскалённым паром глыб льда никакие уловки не пляшут. Чары стирали с лица земли целые города, что уж говорить об одном борделе…

Однако сейчас ситуация была совершенно иной. Физически «Нежной Розе» ничего не угрожало, туда просто перестали приходить мужчины. Сперва их стало меньше на треть, потом наполовину, а затем вообще остались лишь считаные единицы. Да и те как будто бы сами не до конца понимали, как оказались в обители греха и разврата.

Весь цвет высшего общества вдруг заразился целомудрием. Люди, ещё недавно отдававшиеся целому спектру пороков — от чревоугодия до прелюбодеяния, — неожиданно позабыли о былых увлечениях.

Теперь над их умами властвовала некая таинственная персона — юная госпожа, которую мало кто видел, но о которой слышали все. И она не терпела конкуренции.

Её мимолётного взгляда жаждали цеховые мастера, её улыбку надеялись заполучить первые богачи, её словам затаив дыхание внимал даже суровый командир стражи. Таинственная госпожа, появившись буквально из ниоткуда, в считаные дни очаровала наиболее влиятельных людей города.

Но самое страшное…

— Но самое страшное… — Сабалей, увлёкшийся по ходу дела собственным рассказом, взял небольшую паузу для пущего драматического эффекта, а затем, подбавив в голос хрипотцы, произнёс: — Я тоже ощутил необъяснимое влечение к этой таинственной госпоже, хотя не видел её даже одним глазом! О, как это было странно, добрый юноша, испытывать столь сильную любовную истому, когда все мысли занимает только она — единственная и неповторимая! Притом что ты не знаешь ни цвета её волос, ни звука голоса, ни разреза глаз, ни даже…

— Ни даже количества зубов и степени оттопыренности ушей, — я подвёл итог перечислению особенностей внешности, важных для неугомонного болтуна. — Заканчивай, я понял о чём ты.

— Кх-км, — Сабалей демонстративно откашлялся. Ему не понравилось, что его цветистую речь в очередной раз прервали, однако уже в следующую секунду он снова оседлал любимого конька, воздев руки в патетическом жесте:

— Но ладно я, человек с воображением, человек тонко чувствующий и потому способный влюбиться в образ, в красавицу на картине или древнюю статую, высеченную из мрамора безымянным умельцем прошлого! Мне, поэту и художнику, связанному незримой нитью со всей красотой мира, доступно и открыто то, что скрыто непроницаемой вуалью от тех, кого мы, люди не чуждые благородства, обычно относим к подлому сословию. Однако же…

— Короче, Сабалей! — не выдержал я. Ладонь непроизвольно потянулась к рукояти кинжала.

— Он хочет сказать, что я тоже это почувствовал, — неожиданно произнёс Молчун. — Любовь к этой госпоже. И не только я. Если раньше одних богатеньких крыло, то теперь многие как пришибленные стали. Не половина городских мужиков, но десятая часть — точно. Началось всё вчера вечером, ближе к полуночи, а утром так по башке вдарило, что мы дальше ждать не стали, лошадей спёрли и…

— Не слушай его, добрый юноша! — зачастил Сабалей, не меньше меня удивлённый внезапным выступлением Молчуна. — Он сам не знает, что мелет! Мы не крали лошадей — лишь позаимствовали их, да и то исключительно потому, что спешили поведать тебе о том странном любовном томлении, которое охватило город!

Я молча смотрел перед собой, быстро анализируя полученную информацию. На лошадей мне было плевать с высокой колокольни, однако Сабалей воспринял мой сосредоточенный взгляд как преддверие грядущей выволочки и начал испуганно ёрзать на месте. Ничего страшного, пусть понервничает, от него не убудет.

Личность загадочной госпожи, заочно влюбившей в себя всю городскую элиту, тайной для меня, конечно, не являлась. Это была Рита, кто же ещё? Сирена набралась опыта и силёнок, ей стало мало одного послушного «пёсика», и она решила расширить сферу влияния за пределы замка. Ход не особенно оригинальный, но весьма разумный.

Вопрос заключался лишь в том, почему Рита начала охмурять всех подряд? На кой-чёрт ей понадобились простые люди? Впрочем, ответ, кажется, лежал на поверхности. И крылся он во вчерашних событиях.

Если бы всё пошло так, как задумывала моя любвеобильная «подруга», то ещё ночью — край, сегодняшним утром, — Вегайн должен был доставить меня в замок, однако этого не произошло. Более того, сам чародей вместе со всем своим отрядом отправился к праотцам, что не могло не встревожить Риту.

И если вчера вечером, когда общая картина была ей ещё не видна, сирена лишь слегка волновалась, то утром она забеспокоилась уже всерьёз и стала шарашить своей силой по всем подряд, не разбирая ни чинов, ни сословий. Такое часто случается с дилетантами — вместо скупых, экономных действий, они лупят по площадям, компенсируя недостаточную эффективность работы её огромными масштабами.

В перспективе это приводит лишь к бессмысленной трате ресурсов, однако на короткой дистанции может стать серьёзной проблемой. Теперь против нас не только местная элита, но и значительная часть обычных горожан. Очень надеюсь, изменившиеся условия не помешают Серому сделать то, о чём мы договаривались…

— Так что скажешь, добрый юноша? — осторожно спросил Сабалей. — Мы не ошиблись? Мы правильно поступили?

— Правильно, — признал я. Оставаться в городе им действительно не было никакого смысла.

— Я знал, что ты оценишь моё решение! — Сабалей просиял. — И я рад, что сумел оправдать возложенные на меня надежды! Там, где другие могли растеряться, я действовал твёрдо и уверенно, помни об этом, добрый юноша!

Как только стало понятно, что наказания не будет, осторожное «мы» тут же превратилось в хвастливое «я». Всё верно. Ответственность лучше разделить на всех, а вот потенциальную премию выгоднее забрать себе одному.

Собственно, к этому вопросу Сабалей сразу же и перешёл.

— Добрый юноша, то, что ты отметил мои заслуги, — это большая честь и само по себе награда, — проникновенно произнёс он. — Но я несколько поиздержался, пока выполнял твоё поручение…

— Да, жизнь в городе стоит дорого, — кивнул я, сделав вид, что не понимаю, к чему клонит собеседник.

— Всего несколько золотых дукатов могли бы исправить то бедственное положение, в котором я оказался, — пояснил плут, а затем льстиво добавил: — К тому же все мы знаем твою невероятную щедрость…

— Любому другому я просто выдал бы увесистый кошелёк, полный монет, — сказал я. — Но обижать столь самоотверженного человека, как ты, банальным золотом — неприемлемо. Для тебя у меня есть награда получше.

— И что же это? — глухим голосом спросил Сабалей. По моему тону он понял, что «награда» ему вряд ли понравится.

Молчун лишь печально потёр свежий синяк под глазом. Он тоже догадывался, куда дует ветер, и чувствовал, что эти дуновения вряд ли принесут с собой что-нибудь хорошее.

— У меня есть для вас задание, — ответил я. — Сложное, ответственное и опасное, чтобы вы могли по полной раскрыть все свои многочисленные таланты.

— Добрый юноша, — обречённо вздохнув, Сабалей всё-таки предпринял попытку отбрехаться от очередного поручения, — ты сам знаешь, что меня не пугает хорошая драка, но я ведь скорее поэт, а не воин…