Чтение онлайн

— Тринадцать детей — столько барон Мердарион пообещал Первому.

— И кто из них тебе об этом поведал? — с недоверием спросил Серый. — Сам Первый или, может быть, господин барон?

— С господином бароном я не встречался и, очень надеюсь, не встречусь никогда.

— Значит, это именно Первый рассказал тебе обо всём? — губы Серого растянулись в улыбке. Едва заметной, но полной сарказма.

Тот факт, что лидер «Певцов Смерти» мог обсуждать со мной подобные вопросы, казался Серому полной бессмыслицей, невозможной даже в теории. А его улыбка как бы говорила мне — мол, ты ври-ври да не завирайся.

— Не то чтобы рассказал, — спокойно ответил я. — Скорее, спел…

Глаза Серого расширились от удивления, а улыбка сошла с лица. Он вдруг понял, что я не шучу, и всё сказанное мной — это чистая правда.

Между нами повисло долгое молчание. Каждый думал о своём. Я просчитывал нюансы дальнейших действий. Серый оценивал перспективы, открывавшиеся перед ним с учётом полученной информации.

Наконец, все плюсы и минусы были аккуратно взвешены, а последствия — просчитаны. Серый, судя по взгляду, решил, что игра стоит свеч. Готов поспорить, мысленно он уже крутил новую дырочку на погонах. Ну, или как там «Всеведущие» оформляют получение очередного звания…

— Что будет в бочонках? — спросил Серый.

Тон вопроса говорил о том, что он согласен мне помочь.

— То, что лучше держать подальше от огня, — коротко ответил я. — Иначе будет плохо.

— После этого мы в расчёте, — Серый поморщился, но кивнул.

Он хорошо помнил бойню на переправе у «Закрытого Глаза» и догадывался, что его людям придётся доставить в графский замок очень неприятный «подарок».

Обратная дорога до лагеря заняла около двух часов. Тратить время на «прогулку» по лесу было обидно до зубовного скрежета, но на новый забег по пересечённой местности уже просто не оставалось сил.

Мы с Серым и его людьми молча шли вперёд, не забывая поглядывать по сторонам, однако всё обошлось без происшествий. Нас беспокоили только жара, от которой не спасали даже высокие деревья, и жажда — как назло, на нашем пути не оказалось ни одного источника воды, хотя обычно здесь и шагу нельзя было ступить, чтобы не наткнуться на родник, ручеёк или даже небольшую речушку.

Поэтому, когда вдали сперва показалась опушка, а затем развивающиеся над палатками знамёна, мы все были измучены и до крайней степени злы.

Здесь наши с Серым дорожки разошлись. Получив несколько пузатых бочонков с порохом, телегу и пару лошадей, он со своими людьми двинул на запад, в сторону города, а я направился к центру лагеря — туда, где царил привычный бардак, щедро приправленный по случаю последних событий бессмысленной суетой и ненужной нервозностью.

Впрочем, стоило отдать должное Марку. Ему удалось принести в творящийся вокруг хаос хотя бы толику порядка. Если утром лагерь напоминал подожжённый с четырёх сторон муравейник, то теперь он больше походил на цыганский табор, готовящийся то ли к переезду, то ли к осаде. Прогресс налицо, как ни крути.

Бойцы, завидев меня, молча расходились в стороны. С расспросами никто не лез, хотя судьба Эльзы и Тори наверняка волновала многих — девчат в лагере любили. Впрочем, по моему внешнему виду и выражению лица всё было понятно без лишних разговоров.

Первым, кто рискнул нарушить негласный обет безмолвия, стал тот, кого я меньше всего ожидал здесь увидеть.

— Добрый юноша!

Откуда-то сбоку раздался знакомый голос, и в следующее мгновение передо мной появился Сабалей, которого я оставил в городе и которому поручил присматривать за Жаннет.

За ним неразлучной тенью следовал Молчун — как всегда хмурый, чем-то недовольный, но безраздельной преданный своему болтливому товарищу.

Оба выглядели крайне потрёпано, словно люди, спешно преодолевшие весьма значительное расстояние по не самым лучшим дорогам. Их одежду покрывал толстый слой рыжей пыли, и если Молчун, облачённый в простой кафтан, даже в таком виде смотрелся весьма прилично, то Сабалей в своём претенциозном костюме походил на ощипанного петуха, из последних сил прикидывающегося благородным соколом.

— Добрый юноша! Прежде чем ты скажешь хотя бы слово, позволь мне, во-первых, выразить тебе своё почтение, — Сабалей исполнил манерный, но не лишённый изящества поклон, — а во-вторых, разреши поведать о тех тяготах, которые нам, твоим верным соратникам, пришлось пережить во исполнение того долга, той почётной обязанности…

— Заткнись, будь так добр, — устало попросил я. Опыт подсказывал, что если не прекратить этот бесконечный словопомол, то он будет продолжаться до тех пор, пока не похоронит под собой всех и вся.

— Но, добрый юноша, я полагал, что история о наших приключениях…

— У меня и своих приключений с избытком, до чужих мне нет никакого дела, — снова перебил болтуна я. — Очень надеюсь, ты нарушил мой приказ и покинул «Нежную Розу» по более веской причине, нежели желание рассказать о своих удивительных похождениях.

— Причина куда серьёзней, добрый юноша! — воскликнул Сабалей. — Даже не сомневайся! Но сперва давай всё-таки обсудим весь наш путь с самого начала — с того момента, как мы расстались. Нельзя судить о картине только по последнему мазку! Чтобы понять замысел художника, полотно нужно увидеть целиком!

Прежде чем переходить к делу, Сабалей хотел набить себе цену, для чего желательно было рассказать о заслугах, умолчав о промахах. Однако играть в эти игры я не собирался.

— Сабалей, моё терпение на исходе, — улыбнулся я одними губами; взгляд по-прежнему оставался холодным и испытывающим. — И когда оно закончится, ты пожалеешь, что выбрался из подземелий Короля Нищих.

Молчун пихнул приятеля в бок. Судя по свежему «бланшу» под глазом, он хорошо знал, до чего может довести излишняя словоохотливость бывшего актёра.

— В городе творятся странные дела, — хмуро произнёс Сабалей. Коротко и без своего обычного театрального апломба.

— Это всё, что ты хотел сказать? — спросил я.

Тон вопроса не предполагал утвердительного ответа, и Сабалей это сразу почуял.

— Нет, добрый юноша, — тяжело вздохнул он, а затем приступил, наконец, к сути дела: — Всё началось с того, что где-то три дня назад в «Нежную Розу» вдруг перестали захаживать ценители женской ласки…

На самом деле, периодическое падение интереса к своему «товару» Жаннет замечала и раньше, но никогда оно не принимало таких пугающих оборотов, как сейчас. Чаще всего отток клиентов объяснялся сезонными колебаниями спроса, хотя хозяйка борделя, конечно, не мыслила столь специфическими экономическими категориями.