Чтение онлайн

Чёрный замок как будто спит, как и городские кварталы рядом с ним. Безмолвствуют. Над западной полуразрушенной частью крепости все еще поднимается дым. Одним столбом, а не тремя, как раньше; и он явно истончился, но чему там гореть? Впрочем, мало заботит этот вопрос, и совершенно ясно, что в западное крыло замка лучше не соваться. При кажущейся безлюдности Сарн адаба ненужные глаза и уши там всяко найдутся.

Представил себя у дальней башни, за которой площадь оканчивалась обрывом - там темней и меньше всадников кружат поблизости - и в тот же миг очутился у стены из тёмного камня. Дышится легко; есть еще резерв для перемещения. Укрытый магией, я мог бы не опасаться постороннего взора, но вжался в стену, повинуясь воровскому чутью.

В трестах шагах от обрыва высилась башня с запертыми воротами, там перекликались. С башни, у коей я прятался, крикнули в ответ что-то неразборчивое, и из этого следовало, что начинать подъем у башен нельзя, в них точно засели караульные. Я отошел право на полтораста шагов и очутился на равном расстоянии от двух ближайших башен. Оглянувшись, посмотрел наверх: как будто тихо.

На площади тоже все спокойно. Рейтары все также водят лошадей по брусчатке, да прибыли первые пехотинцы. Судя по тому, как строятся, стражники должны вытянуться в цепь вокруг крепостных стен. Чтоб мышь не проскользнула! Но крыса уже здесь!

А город загудел, город уже на ногах. Всюду, куда мог дотянуться взглядом, люди выходят на улицу. Вернее-то сказать, приспешники Низверженного, и нетрудно догадаться, по чьей воле разбужены кварталы. Все ищут чужака: и здесь, у площади, и в дальних концах от Сарн адаба.

Позлорадствовать бы, но при мысли, что за этими стенами в плену моя Алиса, все прочее становилось ничего не значащим. Её присутствие в Чёрном замке ощущалось совершенно чётко, и боль Алисы тоже. Хвала Харузу! Болит душа, не тело, однако леди Кайлер отпущено до мучений и смерти совсем немного, и это я тоже знал. Она в сердце Сарн адаба. Не ведая планировки крепости, я ощущал только близость мой возлюбленной и направление поиска.

Где-то в центре Чёрной крепости и перстень Бога Сына. Алиса и древняя реликвия недалеко друг от друга. Удача благоволит мне - сейчас нет ничего важнее Алисы, Велдона и Лилит, но и от клятвы найти и уничтожить божественное кольцо я не мог.

Проклятый пепел! Половина ночи позади, с рассветом потеряю невидимость даже в подземельях замка, и это тоже предельно ясно. Как и другое. Что чувствуешь, Николас, превратившись в ночную нечисть?

Злясь на нытье, за жалость к себе, попытался отбросить все лишние мысли и сосредоточиться на подъёме по крепостной стене. Кто-нибудь скажет - она отвесная, но лишь незнающий человек и без придирчивого осмотра. Для ночной крысы то просто дорога в замок, хотя, конечно, не лишенная опасностей. Вор может сорваться, его могут заметить, но мне, невидимке, призвавшему магию бесшумности, только и надо, что сосредоточиться на подъеме.

Заткнув снятые перчатки за пояс, прикоснулся ладонями к шершавой каменной поверхности. Погладил её, молвив несколько ласковых слов. Почему-то такое всегда помогало перед карабканьем по стенам. Наверно, какая-то дремучая, забытая всеми магия. Но пора! Надо подниматься, потому что не мог перенестись за стену, не узрев своими глазами ночную тень, куда хотел бы попасть.

Когда преодолел середину подъёма, обнаружил, что более не думаю о своей судьбе, осталось только предчувствие боя и ярость от близости врагов. Пускай их будет целый мир вместе со всеми трелятыми богами! Но я не оступлюсь, и неистовая решимость безумно радовала. Холод пронизывал сквозь теплый плащ и камзол, окоченевшие на зимнем ветру пальцы слушались плохо, только я улыбался, наслаждаясь всего лишь осознанием того, что все ближе и ближе к моей Алисе. Если надо, прорублю к ней путь хоть через все полчища приспешников Низверженного!

Почти добрался до старомодных зубцов с бойцами. Я вслушался, пытаясь при помощи магии уловить подозрительные шорохи, услышать чужое дыхание, и до меня донесся тихий разговор, потом еще один. Стражники, и они таятся! Засели, ждут, без фонарей и почти в полной тишине.

Накрытый магических колпаком, отрезавшим исходящие от меня звуки, я тем не менее старался не производить шороха и не допускать резких движений - старая выучка. Дотянувшись до ближайшего зубца, заглянул за него. На галерее, где гарнизон обычно встречает неприятеля, полно орденских стражников. Мечников и арбалетчиков столько, словно ожидают штурма. Сидят в двух шагах друг от друга вдоль всего укрепления, но не ропщут, как водится, на тупейший приказ командиров и мороз; да почти не шумят. Лишь некоторые переговариваются. А более ничего мой обостренный магией Харуза и силой Дьявола слух не улавливал. Слышно лишь сопение ближайших приспешников Низверженного.

Кровь и песок!

Магия магией, но я затаил дыхание, когда последним рывком поднял себя в просвет между зубцами. По обыкновению мнилось, еще чуть-чуть и не выдержу, сорвусь вниз, но победил и эту стену. На сей раз прикрывшись магией: мое пыхтение и шуршание одежд, когда переваливался через край стены, не могли бы не услышать. До стражников рукой подать, в прямом смысле этого слова.

Восстанавливая дыхание, изучал открывшееся внутренне пространство Сарн адаба. Просторный двор, отгороженный со всех сторон четырьмя стенами, одна из которых внешняя, на неё я сейчас и уселся; она упирается в круглую башню у обрыва над Тартой и продолжается из нее под другим углом, уходя в темноту вдоль речного берега. Противоположная более высокая стена являлась частью второго оборонительного кольца, которое в этой стороне замка соединялось с внешним бастионом у воротной башни ещё одной стеной. Она поднималась вровень с внешними укреплениями и была увенчана деревянными галереями, чьи бойницы щурились внутрь. Дабы осыпать стрелами врага, что прорвется через ворота, кои, как выяснилось, ведут именно в этот двор.

Обдав дыханием окоченевшие пальцы, растер их и спрятал в кожаные перчатки.

Внизу конюшни, две кузницы и какие-то другие постройки сугубо хозяйственного назначения. Цели моего вторжения, Алиса, Велдон с Лилит да перстень Бога сына - за внутренними укреплениями. Спускаться вниз можно только через башни, но на этом дворе делать мне решительно нечего. Дорога за внутренние укрепления лежит через наружный тянущийся вдоль обрыва обвод стен. В этой части замка внешний бастион соединяется со вторым кольцом стен высокой башней с шатерообразной крышей.

Иной путь проходит через воротную башню, которая наверняка забита стражей под завязку, да стену с деревянными галереями. Она упирается во второе кольцо укреплений без какого-либо видимого перехода внутрь, поэтому мой выбор был очевиден.

Я по-кошачьи мягко спрыгнул между мечником и арбалетчиком. Солдаты вздрогнули и переглянулись, таращясь сквозь меня. Признаюсь, не по себе было ловить их взгляды. Пялятся, как в дешёвом спектакле, словно притворяются, и с каждым ударом учащенно колотящегося сердца ждешь окрика или издевательского хохота.

Послал в адрес обоих солдат безмолвное пожелание поскорей издохнуть и оголил бракемарт. Двинул к башне, что высилась меж площадью и обрывом, держась подальше от людей и ближе к краю каменной галереи. Над башней с внутренней стороны торчала труба. Белый зияющий прорехами от порывов ветра дым сказал, что там топят.

Я шел, ступая как можно тише, не отпуская от себя магию, и представлял себя частью ночи, бесшумным бестелесным невидимым существом. Покалывание в кончиках пальцев указывало, что магия Харуза по-прежнему со мной; как и Дьявол тоже.

Поигрывая саблей, добрался до башни, вход в которую закрывала тяжелая, сколоченная из крепких досок и оббитая железом дверь. Рядом три стражника, сбившись в кружок, беззаботно перешёптывались, но не заподозрят ли неладное, если дверь вдруг откроется? Такую тяжесть сквозняком не сдвинуть.

Придется рисковать. Прикоснувшись правой перчаткой к камню, чёрному, почти как ночь, надавил на дверь и медленно толкнул её внутрь. Обдало волной тепла - в башне изрядно натоплено. Я замер, страшась услышать окрик, однако разговорившаяся троица ничего не замечала, а внутри попросту спали. Полдюжины арбалетчиков разместились на соломе подальше от бойниц, с коих задувало холодом. Под потолком ярко горел масляный фонарь, сбоку от двери аккуратной поленницей сложены дрова. В печке за металлической задвижкой трещит и щелкает.