Чтение онлайн

Солдат разморило на тепле. Интересно, на остальных уровнях также? Замерев, я прислушался: внизу разговор, сверху тоже бубнят. Чего ж тут так расслабились? Достав кинжал, я угрюмо осматривал спящих, борясь с почти непреодолимым желанием перерезать каждому горло. Откуда кровожадность? Эта мысль, этот вопрос отрезвили. Я здесь, чтобы проникнуть в Сарн адаб, не оставляя следов, и кровавый шлейф в том не поможет.

Проклятье! Я все же сожалел, что оставляю за спиной шесть мирно посапывающих врагов. Врагов! Приспешников Низверженного! Но никак не людей. Злобно оскалившись, осторожно открыл дверь, ведущую на стену с противоположной стороны от башни. Тоже солдаты, мерзнут и смотрят на ночное небо либо на камень под собой; кто-то переговаривается; один выглядывает что-то в городе. Он чуть ли не на целое туловище высунулся из-за зубцов. Поравняюсь с ним, когда пройду половину этого участка крепостной стены.

Нехорошее предчувствие кольнуло под сердце, я застыл на полушаге, не понимая, откуда исходит опасность, но секунда бежит за секундой, а все так же тихо. Продолжил путь, старательного обходя стражников, кутающихся в черные плащи, пока не добрался до того беспокойного, что высматривал что-то на площади.

Он тоже в солдатском плаще, только без шлема и в монашеской рясе. Обернувшись, приспешник возвратившегося бога дернулся и уставился на меня широко раскрывшимися глазами. Колдун!

– Он здесь!
– заверещал чернокнижник.

Я только успел взмахнуть ножом, как из-за спины монаха-рыцаря ударил ураганный ветер, или быть может это магический удар был воспринят мной неистовым порывом воздуха. Всплеснув руками, но не бросив сталь, я пропустил толчок незримой силы, который сбросил со стены. Я рухнул вниз, успев произнести:

– Прости.

Так просто и глупо прогореть...

Но Дьявол хранил меня! Удача Люцифера сопутствовала слуге его. Я упал на соломенную крышу, провалив её, и свалился на земляной пол. Падение вышибло дух, и мир несколько ударов сердца плясал пред глазами. Но я сумел сгруппироваться и приземлиться так, что ничего не повредил себе.

– А-а-а, - простонал я.

Отдается болью все тело, тупой ноющей болью, и все же я цел. Это не просто везение, падения с такой высоты без переломанных костей не бывает. Поднявшись, хрипло произнес скупую благодарность, обращаясь к неведанно кому. Хотя кого я обманываю?

Кровь и песок!

Орут! Кричат! Со всех сторон боевые горны играют тревогу. Попался!

Только сейчас обнаружил, что нет серой хмари и вижу без черно-серых тонов. Нет! Я вообще почти ничего не вижу! Только проем в пробитой крыше! Магия оставила меня. Потянувшись к ней, чтобы раствориться во тьме, скривился от острейшей боли, пронзившей нутро. Она не шла ни в какое сравнение с тем, что испытал после падения. Ту первую боль я уже не чувствовал, но сейчас мог бы взвыть от невыносимой муки, продолжив попытки дотянуться до воровской магии.

– Отрезали!
– я отчаянно выругался.

А надо было бы догадаться, что Сатана не всемогущ. Я наткнулся на колдуна, который враз почувствовал неладное, увидел меня и смел чуждую ему силу, а потом отрезал источника магии.

– Знать бы, что не навсегда, - проронил я и наощупь, выставив пред собой бракемарт, двинулся к окну.

Кажется, угодил в кузню, чтоб она сгорела! Добравшись до окна, нашел и дверь. Снаружи кричат уже совсем рядом. Проклятье! Скорей всего окружили! Спрятав ножи и бракемарт, достал два пистоля. Помолиться перед боем? К чёрту! Мне нужна лишь удача. Нечеловеческое везение! Помоги, Дьявол, раз уж я тебе нужен! Все, кого убью - твои души!

Встав в шаге от выхода, я глубоко вздохнул и отстегнул плащ, бросив его на пол. Чтоб в бою не мешал. Оскалившись в хищной гримасе, вышиб ногой дверь. Пистоли в моих руках рявкнули одновременно, затем спустя два удара сердца еще два выстрела. Я разил без промаха.

Когда вырвался с кинжалом и саблей сквозь пороховой дым на двор в ответ полетели арбалетные болты - кузницу успели оцепить два десятка орденских солдат, и несколько из них были с самострелами.

Получите! Вихрь из стали и нечеловеческой ярости врезался в мечников, что преградили путь до башни, которую успел миновать, когда поднялся на стену. Я рвался к ней, почти потеряв разум, превратившись в слепое и смертоносное орудие для убийства. Я был не я, а нечто новое, сотворенное у подножия трона Люцифера. Бракемарт и кинжал были неотразимы, а сам, как казалось сей миг, неуязвим.

Проклятье и кара людская! Я буквально рубил просеку в навалившихся со всех сторон мечниках, отбивал сталью летящие в меня болты либо просто уворачивался от них.

Я смеялся, как безумец! О, нет! Меня ранили! Свою кровь я тоже вкусил! Горячая, с пореза над левой бровью, она залила лицо, затекала в глаза, слепя меня, но я успевал вытереть кровь рукавом, чтоб в следующий миг отнять еще одну жизнь либо отбить новый выпад.

И вновь ощутил, как острое жало вошло в плечо. Опять зацепили! Только боль лишь раззадоривала меня, а раны быстро затягивались. Сквозь застилающее разум бешенство боя, которое не дано вкусить обычному сыну человеческому, но отнюдь не слуге Сатаны, в голове вспыхивали проблески сознания. Я заметил, что напор стражников ослаб, они попятились, не в мочи противостоять истинному жнецу смерти.

До башни дюжина шагов, и путь открыт!

Крутанув саблей, я бросился к вожделенному подъему наверх. Рой арбалетных болтов ударил туда, где только что был. Кровь и песок! Орденские мечники не запаниковали, а разом отхлынули, чтоб арбалетчики смогли дать залп!

Дьявольская удача по-прежнему при мне! На сей раз обошлось без единой царапинки, но плоть горит, что в пекле Преисподней! Я исколот, изрезан, окровавлен. С таким количеством ран, пусть ни одна не смертельна, долго не протянешь. Это верно, однако не для меня. Не для того, в кого я обратился этой ночью. Длань Сатаны укрыла меня, оберегая от по-настоящему неотразимого выпада или болта, и даровала почти абсолютную смертоносность.

Я чувствовал на плечах тяжелый и незримый плащ, и раны затягивались почти мгновенно. Но их множество давало почти нестерпимую совокупную боль, которая заполнила без остатка. Едва не теряя сознание от адской муки, я врезался в обшитую железом дверь у основания круглой башни и ударил рукоятями бракемарта и кинжала по посеревшему дереву.

Заперто!

И всего несколько мгновений до нового залпа!

Роняя кинжал, вжал левую ладонь в дверь. Воровская магия вернулась! Я представил механизм замка, как наяву. Руку обожгло раскалившемся металлом обшивки, но замок рассыпался в труху. Я ворвался в башню, захлопнув за собой дверь, в которую в тот же миг впились арбалетные болты.

Сморщившись от нового приступа боли, смотрел на пострадавшую ладонь. С неё на глазах сходил ожог. Верно, и с другими ранами также обстоит. Как он тогда сказал? Будешь почти неуязвим, но можно будет убить. Он воскресит, Несущий Свет, только я каким-то образом изменюсь, даже внешне.

Проклятье! Не хочу умирать и возрождаться чудовищем! И будь я трижды проклят за то, что прознал его истинное имя! Откуда оно пришло на ум, когда произносил слова клятвы? А! Проклятье, и сам я проклят! Прочь лишние мысли! Я еще очень далек от Алисы.

На нижнем уровне башни горел одинокий фонарь, и ни души. Сверху гремели, кто-то орал: там забаррикадировали подъем. Я усмехнулся. Наивные... Снаружи тоже раздались выкрики, скоро вломятся внутрь, сколько бы не положив при этом голов.

К чёрту их всех! Разбив фонарь, погрузил себя во тьму и со сладостным предвкушением потянулся к магии. Остатки боли исчезли, окутала серая хмарь. Представив галерею, откуда меня сбросил орденский чернокнижник, я тотчас оказался там.

Хвала Харузу! Колдун убрался, да и солдат поубавилось. Остались только стрелки. Направив арбалеты внутрь замкового двора, приспешники Низверженного искали цель, что спокойно шла за их спинами.