Чтение онлайн

– Я не думаю, что она действительно хотела тебя убить, – протянул Вильдэрин, но уверенности в голосе не хватало. – Скорее, нанести как можно больший ущерб. Жаль, конечно, что ты оказался среди ее врагов.... С друзьями она совсем другая: верная, отзывчивая, готовая помочь… Поэтому я и доверяю ее обещанию не делать тебе больше зла. Ведь она дала это слово не кому-то, а мне. Хотя мы с ней и поругались из-за того, что она провернула с тобой это все и за спиной владычицы, и втайне от меня, и даже не подумала, что вообще-то ты мне дорог.

– А я тебе дорог? – удивился и порадовался Аданэй.

– Ну разумеется, – откликнулся юноша, будто поразившись его вопросу. – Мы же с тобой каждый день видимся, разговариваем. Конечно, я к тебе привык, привязался, хоть ты меня и подвел. Разве у тебя не так?

– Так.

И Аданэй действительно так думал, но ему, в отличие от Вильдэрина, никогда не пришло бы в голову озвучить это, по крайней мере, вот так всерьез, без притворства. Ему вообще по-прежнему оставалось неясным, как юноша порой с такой легкостью говорит о своих мыслях и чувствах.

Вильдэрин наконец закончил приводить себя в порядок и отошел от зеркала.

– Мне пора на занятие, – сказал он.

– И зачем это тебе? И почему именно сайхратский?

Юноша пожал плечами.

– Хочу прочесть одну рукопись, она недавно появилась здесь, в книгохранилище. То есть сам хочу прочесть, а не в пересказе. Так что сейчас оставлю тебя в одиночестве. Наверное, лежать без движения скучно и сложно, но все-таки постарайся какое-то время не шевелиться, чтобы эти заживляющие штуки не сползли.

– Шевелиться еще сложнее, чем лежать без движения, так что выбора у меня все равно нет.

Юноша кивнул и двинулся к двери, но Аданэй окликнул его:

– Подожди! Скажи, а Рэме совсем ничего не будет за то, что она исказила приказ повелительницы?

Вильдэрин в неуверенности застыл на пороге, потом вернулся к Аданэю и присел возле него, чуть не споткнувшись обо все еще стоящие на полу подносы с посудой.

– Вообще-то Рэме обычно более осмотрительна, а тут как будто действовала порывисто, уж не знаю почему. Потом она сказала, что якобы спутала кнут и хлыст. Что ее никогда не секли, и она раньше не задумывалась о разнице между ними. Она слукавила, конечно. Поверит ли ей царица, если узнает? Может быть, да, а может – нет. А возможно, решит притвориться, что верит. Накажет ли ее? Не знаю. Такое вероятно. Но необязательно. В любом случае Великой сначала должен кто-то рассказать о ее проступке. Ты собираешься ей рассказать?

– Хотел бы. Но Рэме ведь тоже дорога тебе, я верно понял?

– Да.

– Тогда я буду молчать.

Юноша сжал его ладонь и, благодарно улыбнувшись, покинул комнату.

Аданэй посчитал, что такое разрешение вражды с Рэме будет даже лучше. Если мерзавку успокоит его проигрыш – то и хорошо, и пусть. Потом, если он достигнет желаемого, это будет уже совершенно не важно.

Он закрыл глаза и постарался расслабиться, но боль в спине никак не утихала. «Хоть бы сознание потерять, что ли, – думал он. – Мука невыносимая».

Лекарь, как и обещал, пришел через день.

– Никогда такого не видел… – пробормотал он, разглядывая спину Аданэя, которая все еще сильно болела, но уже не так невыносимо, как вчера и позавчера.

– Что-то не так? – забеспокоился Вильдэрин.

– Многое не так… Я ни разу не видел, чтобы подобные рассечения так быстро затягивались, – протянул господин Дриман и обратился уже к самому Аданэю: – Скажи-ка мне, парень, а остальные шрамы на твоем теле от каких ран остались? И долго ли длилось заживление?

– В основном от плетей, от кнута, – ответил он. – Я не помню точно, как долго они заживали.

На самом деле довольно быстро, чему он сам, помнится, удивлялся. Но лекарю решил об этом не рассказывать, а то неизвестно, к чему приведет любопытство ученого мужа. Если начнет осматривать его внимательнее, то наверняка отличит шрам, оставшийся от удара мечом, от всех прочих. А если об этом узнает и царица, то неизвестно, какие мысли родятся у нее в голове.

– Хм… хм… любопытно, – приговаривал Дриман, осматривая его спину и накладывая мазь, но уже не прикрывая кожу тканевыми лоскутами. – Как на кошке заживает, ну надо же. И это всего два дня минуло. Поразительно! Если так и дальше пойдет, то шрамы останутся не страшнее тех, что уже есть. Думаю, на днях можно будет снять швы. Повезло тебе, парень, со здоровьем. Обычно подобные рассечения затягиваются долго и мучительно и оставляют грубые уродливые рубцы. – Он поднялся со стула и повернулся к Вильдэрину. – Загляну еще раз через пару дней. А пока пусть поменьше двигается и побольше ест. И вот, держи свежеприготовленную мазь. – Он протянул юноше плотно закрытый керамический горшочек и, попрощавшись, ушел.

– Вот видишь, Айн, как славно! – воскликнул Вильдэрин, глядя на него сверху вниз. – Ты быстро идешь на поправку. Скоро опять начнешь шататься по дворцу и творить глупости. Если, конечно, твой мудрый друг тебя не остановит, – рассмеялся он и, довольный, ушел в музыкальную комнату, где, кажется, отрабатывал очередной танец.

Аданэй приподнялся на локтях и осторожно, стараясь не повредить шелковые нити, стягивающие края ран, сел на диване: он просто-напросто уже не мог валяться на животе. Сидеть тоже оказалось не слишком-то удобно и весело, но все-таки это была смена положения, и можно было, по крайней мере, смотреть в окно, что он и сделал. Там моросил дождь, растекаясь по мутному стеклу, но если постараться, получалось увидеть в расплывчатых водных струйках чьи-то лица и даже целые города. Хоть какое-то развлечение.

***

Ниррас забрал Аданэя через неделю. Ему связали руки и посадили в четырехколесную повозку позади военного советника. На его вопрос, зачем связывать, мужчина ответил, что в глазах правительницы и ее приближенных Айн не считается невольником, заслуживающим доверия. Вот если бы куда-то везли Вильдэрина или Рэме, то эти двое сидели бы свободно, ведь им точно сбегать незачем.

Возница пустил коней рысью по широкой главной дороге, вдоль которой росли бутылочные деревья, а за ними виднелись светлые богатые дома. Впрочем, Аданэй немногое успел рассмотреть – жилище Нирраса находилось поблизости от царского дворца, а потому добрались до него слишком быстро.

Столичный дом военного советника удивил Аданэя – слишком скромный, невзрачный для такого важного человека. Вытянутое каменное строение всего в один этаж скрывалось за каменным же забором и деревянными воротами. Между забором и жилищем не били фонтаны, не красовались изваяния, не росли цветы и садовые кустарники с деревьями. Вместо них раскинулась пыльная воинская площадка и пролегала к крыльцу присыпанная гравием дорожка.

Внутри дом тоже выглядел полупустым. Внешне неприглядная, хоть и добротная мебель занимала только часть приемной залы: скамья, пара стульев, низкий диван и стол с книжным шкафом. Вместо изящных канделябров здесь стояли широкие бронзовые подсвечники. В углу виднелся открытый сундук, в котором беспорядочной кучей лежали книги, свитки и карты.

Аданэй скользнул взглядом в смежную комнату за приоткрытой дверью. Разглядел только приземистую кровать и серое суконное покрывало на ней.

Сначала он удивился скупой обстановке и лишь затем понял: Ниррас, судя по всему, относился к той части воинской знати, которая в пику «придворным неженкам» презирала роскошь и всячески это подчеркивала. Вильдэрин рассказывал ему про таких людей, характеризуя их как странных.

Слуги и невольники, вышедшие встречать хозяина, тоже выглядели соответствующим образом: простые люди в самой простой одежде – шерстяной и посконной. Ничего общего с утонченными прелестницами и красавцами, которыми полнился царский дворец.