Чтение онлайн

Она осматривает браслет на своем запястье, обводит пальцем руны, вытисненные на его поверхности, и бросающуюся в глаза букву S, выгравированную сбоку.

— Жаль, что я не узнала о твоих причудах раньше. Нам было бы намного веселее вместе. Полагаю, у тебя есть хозяин для этой рабыни?

Я поднимаю руку и показываю ей соответствующий браслет на моем запястье.

Она долго молчит, просто смотрит на мое запястье. Я понимаю, на что она смотрит, и опускаю руку. Рукав моей куртки прикрывает торчащий из-под него нефрит.

— Я и не подозревала, что ты так далеко зашел — говорит она.

— Не так уж далеко зашло, чтобы я ничего не мог с этим поделать.

Я не отрываю глаз от дороги, но чувствую её взгляд на себе. Между нами повисает тишина, пока она не говорит:

— Я её не слышу. Она так долго была у меня в голове, а теперь я её не слышу. Здесь очень... тихо

— Я думал, ты Санта-Муэрте — говорю я.

— А я думала, ты должен быть Миктлантекутли — огрызается она. Как бы она ни старалась казаться спокойной, она на грани срыва — Я, это она настолько, насколько мне нужно. Во мне есть частичка ее. Точно так же, как в тебе есть частичка его.

— Я не...

— Пожалуйста. Может, ты и не можешь его слышать, но у тебя все еще есть часть его силы. Ты все еще превращаешься в нефрит. Мы с тобой можем отличаться в деталях, но не настолько. Ты заблокировал мою ссылку на нее, но не можешь вытащить её из меня. Так же, как ты не можешь вытащить его из себя.

Когда Миктлантекутли разговаривал со мной, он принимал облик моего мертвого друга Алекса. По мере того, как я наносил на свои татуировки все больше чернил с заклинаниями, чтобы блокировать его и Санта-Муэрте, он появлялся передо мной все реже и реже. Вскоре он превратился в едва слышный шепот, который я мог игнорировать. В конце концов, я полностью заблокировал его.

То же самое я проделал с наручниками. Пока на ней это надето, а это не снимется без моего разрешения, она отрезана от Санта-Муэрте.

То, что я избавился от Миктлантекутли, на самом деле никак на меня не повлияло. Я думал о нем совсем недолго. Но Табита связана с Санта-Муэрте гораздо дольше. Годы. Неудивительно, что она на взводе.

Она теребит манжету своей рукой.

— Так куда теперь, любимый? Или мы просто будем кататься по Мехико, пока ты не превратишься в глиняную посуду?

— Нам нужна хорошая дорога в Миктлан.

— У тебя хороший путь в Миктлан.

— Тот, который не закончится превращением меня в зеленого садового гнома.

— Ладно. Муэрте могла бы отвезти тебя туда. Черт возьми, она могла бы бросить тебя прямо перед Миктлантекутли — Она замолкает, задумчиво покусывая губу — Если только тебе не нужна была её помощь.

— Эй, а ты шустрая.

— Так вот в чем дело? Ты похитил меня, разорвал мою связь с Санта-Муэрте и что, заставил меня рассказать тебе, как попасть в Миктлан, чтобы ты мог убить мою богиню?

— Я еще не решил, собираюсь ли я её убивать.

— О, чушь собачья — говорит она — Ты давно это решил. Я сказала ей не преследовать твою сестру. Она просто хотела вывести тебя из себя, сделав это.

— Я думал...

Она откидывает голову назад и закрывает глаза.

— Что у меня нет собственного мнения? Это не так работает. Наши границы размываются, но это не значит, что у меня нет своей индивидуальности. Господи, у меня болит голова.

Табита пыталась отговорить Санта-Муэрте от убийства Люси? Я не знаю, как отнестись к этой информации. Я даже не уверен, доверяю ли я ей. И я не уверен, насколько это важно, если это правда.

— Черт возьми, ты морочишь мне голову — говорю я — почему?

Она приоткрывает один глаз.

— Я морочу тебе голову? Это у меня мигрень. Муэрте не забирала меня из этого тела. Я не марионетка. Она не такая.

— Я имела в виду, почему ты сказала ей оставить Люси в покое? Только потому, что думала, что я приду за ней?

— Потому что Люси была невиновна — говорит Табита — Потому что дело было не в ней. Черт возьми, дело даже не в нас с тобой.

— Тогда в чем же дело?

— Ты же знаешь, что есть вещи поважнее нас, верно? В мире много хреновины, и некоторые из нас хотели бы это изменить. Но я бы не ожидала, что ты что-нибудь об этом знаешь.

— Ладно, о чем, черт возьми, ты вообще говоришь?

— Это о душах, копошащихся в пыли Миктлана — говорит она — Это о бесчисленных мертвецах, умерших полвека назад. Речь идет о духах, за которых она отвечает с тех пор, как стала Санта-Муэрте. Миктлан разрушен, Эрик. Ты можешь себе это представить? Ветхий рай, который с таким же успехом может быть адом. У нее есть ответственность, и она относится к ней серьезно. И она сделает все, что потребуется, чтобы сохранить это.

— И почему тебя это волнует? И какое, черт возьми, я имею ко всему этому отношение?

— Потому что здесь много сломанных вещей, и это единственное, что я могу починить. А ты? Ты не какой-то Избранный, Эрик — говорит Табита — Такого дерьма не бывает. Ты просто оказался нужным человеком в нужное время. В округе не так уж много некромантов, или ты не замечал? Санта-Муэрте нужен был кто-то, кто был бы настроен на Мертвых. Кто-то, в ком было бы достаточно силы, чтобы они не перегорели. Она ждала тебя очень долго.

Некромантия, это эксклюзивный клуб внутри эксклюзивного клуба. Это не значит, что он лучше. Психопаты тоже довольно эксклюзивный клуб для человечества. Вы не видите, чтобы кто-то подписывался на это мероприятие. Просто нас не так много. Понятия не имею почему. Я уверен, что есть какой-нибудь предприимчивый маг, который попытался бы ответить на этот вопрос с помощью математики.

Но не то чтобы я был здесь единственным. Или обязательно самым могущественным. Мы не совсем работаем вместе. Я знаю лишь горстку из них, хотя до меня доходили слухи, что нас больше, чем я встречал. Зачем Санта-Муэрте понадобилось ждать пятьсот лет?

— А что насчет тебя? Она просто случайно прошла мимо какой-то девушки, умирающей в канаве на обочине дороги, и подумала: Да, она подойдет?

Табита одаривает меня ухмылкой.

— Она тоже ждала меня очень долго.

Мне требуется секунда, чтобы понять, что она имеет в виду.

— Ты, блядь, издеваешься надо мной — Она ждала не одного некроманта. Она ждала двоих — Докажи это, мать твою.

— За последние пять минут мы проехали двенадцать странников, три логова и, по крайней мере, два Эха. Я всегда называл их Воспроизведениями, но Эхо мне нравится больше.