Чтение онлайн

Я не знаю, что сказать. Произошел несчастный случай? Я пока не знаю? Она поймет все, что угодно, только не правду, поэтому я не утруждаю себя её сокрытием.

— Там были мама и папа — говорю я.

Сначала возникает замешательство. Слова не доходят до нее. И тут на нее нахлынуло понимание, и она отстранилась от меня, пытаясь убежать. Я крепко держу ее, не отпускаю.

— Мы должны вытащить их — её голос срывается на крик — Мы должны пойти туда и вытащить их оттуда.

— Люси, они ушли — говорю я. Она знает, на что я способен, знает, что я чувствую. Она должна знать, что я говорю правду — Кто-то выпустил пару элементалей в дом. Они все еще там. Если мы попытаемся войти туда, то тоже умрем.

Тот факт, что элементали не вышли из дома, чтобы поискать нас с Люси, является если не хорошим знаком, то, по крайней мере, лучом надежды. Это означает, что Будро отправился на поиски наших родителей, а не нас. Мы будем в безопасности от них, пока остаемся здесь. Как только в доме не останется ничего, что можно было бы сжечь, они погаснут и снова растворятся в пустоте.

Все краски отхлынули от лица Люси.

— Сделай что-нибудь — говорит она — Сделай что-нибудь.

Ее голос становится громче, когда она повторяет свои слова. Это приказ, мольба. её голос отдается эхом, как крик баньши. Она колотит меня по груди, но я не отпускаю ее. Я знаю, что она за человек. Она побежит туда искать наших родителей. Она умрет, если сделает это.

Она сильно бьет меня коленом в пах, и от шока я ослабляю хватку. Как всегда, она устремляется к дому. Я бегу за ней, не обращая внимания на резкую боль в яичках и подступающую к горлу тошноту. Мне нужно добраться до нее, пока она не погибла.

Мне это удается, но с трудом. Я обхватываю её руками и отрываю от земли. Она брыкается и кричит.

— Почему ты ничего не делаешь? — она кричит.

— Я что-то делаю, черт возьми. Я спасаю тебе жизнь.

— Ты чертов трус. У тебя есть магия. Ты можешь вернуть их обратно.

— Я не могу. Черт возьми, Люси, ты же знаешь, что...

На её лице появляется решительное выражение, и я могу сказать, что она испытывает примерно тот же гнев, что и я. Только направленный на меня.

— Заставь. Их. Вернулся.

Я не могу. Я ни черта не могу сделать. Никогда в жизни я не чувствовал себя таким беспомощным, как в этот момент. Я ничего не контролирую. Я опоздал, слишком слаб и уязвим.

Я меньше, чем ничто.

Все замирает. Огни пожарной машины перестают мигать, Люси перестает биться у меня в груди. Даже вода из пожарных шлангов и языки пламени в развалинах дома замирают. Затем медленно растворяются в серой дымке пустоты. Я хватаю ртом воздух.

Я вырываюсь из воспоминаний и возвращаюсь в настоящее. Как в фильме Кантера, я внезапно осознаю, что происходит. Как будто щелкнули выключателем. Может быть, это и есть Ад. Снова и снова переживать ужасные вещи, которые случались в твоей жизни. Я понятия не имел, что это ненастоящее.

Ждать. Нет, это сделал я. Немного. Та женщина, которая была с Люси. её там не было, когда это случилось. Вот почему она почувствовала, что что-то не так. Это был гид, который меня проводил?

— Почему ты не спас их, Эрик? — спрашивает голос. Это не мужчина и не женщина, а просто ровный, андрогинный голос — Страх? Ты, конечно, мог что-то сделать.

— Это тот момент, когда я говорю о своих чувствах? Моих внутренних демонах? Неужели это действительно одно из моих сожалений? Что я спас свою сестру?

— Но она ведь так не думала, не так ли?

Нет, она не думала. Она считала, что это значит позволить нашим родителям умереть. В течение следующих двух недель, пока мы собирали осколки, готовились к похоронам, платили адвокатам, смазывали ладони маслом и произносили заклинания, чтобы сдвинуть дело с мертвой точки, она либо не разговаривала со мной, либо открыто обвиняла меня в их убийстве.

И, черт возьми, я чувствовал то же самое. Если бы я появился на несколько минут раньше, я мог бы спасти их.

Люси не спрашивала, но я знал, что она хотела, чтобы я поискал их призраков. Я не хотел и старался избегать этого, сколько мог. А когда я наконец это сделал, там ничего не было. Ни призраков, ни Странников. Даже эха не было. Я знаю, что это был наилучший из возможных вариантов, но то, что я их не нашел, только усугубило мою неудачу.

— И что мне теперь с этим делать? Прикоснуться к своему внутреннему ребенку и поплакать об этом? Ты же знаешь, что ты дерьмовый терапевт, да? Прошло больше пятнадцати лет. Я смирился с этим. Я сделал выбор.

— Это был правильный выбор? — спрашивает голос.

Как будто я не задавал себе этого вопроса. Посмотри, к чему это привело. Изгнан из дома, оставив то, что осталось от моей семьи, на попечение Алекса и Вивиан, которые, как я эгоистично полагал, позаботятся о ней. Сбежал, поджав хвост. Пятнадцать лет ни с кем не общался.

Я до сих пор не знаю ответа. А потом мир вокруг меня закручивается, как резиновая лента.

Я стою ночью возле склада в Сан-Педро, в боку которого дымится дыра из искореженного металла, оставшаяся от горящего автомобиля, который проехал насквозь. Один мужчина лежит на земле, другой свесился через капот.

Я загрузил в машину несколько баллонов с пропаном, открыл краны и обернул все это безобразие шнуром от взрывчатки. А потом, когда человек, убивший моих родителей, вышел на улицу, я вдавил кирпич в педаль газа. Небольшое огненное заклинание, как только машина врезалась в склад, позаботилось обо всем остальном.

На этот раз я не переживаю это воспоминание, я наблюдаю за ним. Я вижу, как иду по парковке из-за грузового контейнера, полный мочи, уксуса и нескончаемой ярости. Младший из меня хватает мужчину на капоте, Жана Будро. Бьет его кулаками и пинками.

Это отличается от "Кантера" или "пожара в доме". Я наблюдаю за собой, а не нахожусь в центре событий. Действия могут казаться отстраненными, но ярость раскалена добела и присутствует. Даже сейчас я испытываю какое-то нездоровое ликование, наблюдая за тем, как я избиваю Будро до полусмерти.

Я помню каждый из этих ударов. Как моя рука все время тянулась к браунингу за поясом. Я хотел вытащить его, причинить ему боль. Как в конце концов я решил, что могу сделать нечто гораздо худшее, чем застрелить его.

Помню, я был рад, что не убил его, что он был в сознании. Я хотел, чтобы он очнулся. Я хотел, чтобы он знал, что с ним происходит. Я вижу, как сильно бью его, и он резко открывает глаза. Он пытается дотянуться до пистолета, но тот выбит у него из рук и отлетает на тротуар.

Будро слаб и дезориентирован. Наверняка у него сломаны кости. Если бы он лучше ориентировался в окружающей обстановке, он бы убил меня. Я нанес ему сильнейший удар, и мне даже в голову не пришло, что я понятия не имею, что, черт возьми, я делаю. Я знал несколько заклинаний. Он мог бы вытереть мной пол.