Чтение онлайн

Младший оттаскивает Будро подальше от обломков, вцепляется кулаками в воротник рубашки мужчины. Я помню этот момент. Заклинание, которое я пробовал всего несколько раз до этого. Я знал, что это возможно, так же как знал, что умею завязывать шнурки на ботинках, когда был маленьким, но у меня все еще были проблемы с этим.

Но именно так работает большая часть магии. Мы не записываем много всякой ерунды. В этом нет смысла. Мы учимся на опыте, перенимаем советы других магов, делаем то, что кажется естественным.

И как бы это ни напрягало меня, и как бы ни тянулась вечность, пока я пытался сделать все правильно, я помню, что это казалось самой естественной вещью в мире.

А потом они исчезли. Ни вспышки света, ни странных звуков. Только что были рядом и исчезли в следующую секунду. Я отвел его к призраку. Отвел его туда и позвал любого призрака, который захотел послушать.

А потом я скормил его им, как акулам-приятелям.

— Я бы сделал это снова — говорю я.

И я бы сделал. Черт возьми, я так и сделал. Когда я вернулся в Лос-Анджелес, частичка души Будро каким-то образом возродилась, втянув в себя призраков, чтобы отстроить заново. Я покончил с ним примерно так же. Только я тот, кто съел его душу.

— Не жалеешь? — спрашивает голос. Он меняется. Становится более женственным. В стороне от склада, среди грузовых контейнеров, я вижу кого-то. Расплывчато, как у женщины, которая вышла из машины.

— Ни о чем — отвечаю я — А почему тебя это так волнует? Если ты пытаешься вызвать у меня угрызения совести по этому поводу, то этого не произойдет.

— Даже не думая о последствиях?

Мой дом в огне.

Я стою на подъездной дорожке к дому, в котором вырос, пошатываясь от внезапного приступа тошноты. Один из приятных эффектов заклинания телепортации Алекса. Я рад, что оно у него было. Поездка заняла бы у меня час даже в ночных пробках, но я все равно слишком опаздываю.

Есть кое-что, о чем я забываю. Даже несмотря на ужас и осознание того, что я ничего не могу сделать, есть ощущение чего-то жизненно важного, что просто недосягаемо. Он на мгновение всплывает на поверхность, как кит, вспарывающий волны, а затем так же быстро погружается обратно, полностью исчезая при виде дома, охваченного пламенем.

Мне приходится приложить все усилия, чтобы не броситься в огонь. Весь фасад здания сгорел дотла. Гостиная, прихожая и кухня исчезли. Второй этаж обрушивается, а я наблюдаю, как бригады пожарных отчаянно пытаются его потушить.

Я уже могу сказать, что они ни черта не изменят. Я чувствую магию в воздухе, остатки мощных заклинаний. Некоторые из них, несомненно, принадлежат моим родителям. Остальное я уловил краем глаза, как что-то танцует в пламени, которое когда-то было моей гостиной.

Затем, смерть. Призраков нет, но ощущение смерти остается. Не совсем запах, не совсем звук. Просто у меня возникает такое чувство, когда кто-то поблизости выходит из себя.

Я уверен, что это мои родители и Люси. Я не вижу тел. Нетронутый гараж все еще закрыт. Я не могу сказать, там их машины или нет, и, как бы я ни надеялся, что они отправились по каким-нибудь ночным делам, я знаю, что они дома.

Все эти разрушения были вызваны огненным элементалем. Не таким уж и большим. Я вижу, как он порхает от пламени к пламени, прячется в огне, меняя свою форму. Пожарные, все до единого обычные люди, ничего не увидят, но я знаю, что искать.

Я мельком вижу еще одного, который еще не вылупился из останков живых. Они начинаются как яйца, крошечные создания из огня, которые вырастают до размеров и формы страусиного яйца, а затем раскрываются и выпускают на волю кошмарного зверя из пламени. Они хороши только для поджога, и ни для чего другого. И если вы не занимаетесь поджогами в целях страхования, а для этого, поверьте мне, есть способы получше, вы используете их только для убийства.

И я знаю, кто поджег их в моем доме.

Жан Будро. Он уже несколько месяцев заигрывает с магами и менее одаренными людьми, и мои родители сопротивлялись. Вивиан говорила что-то об аэроманте, чей бизнес сгорел дотла. Сомневаюсь, что там тоже использовали элементалей. Канистра бензина и спички были бы менее неразборчивы.

Я преодолел панику, прошел через горе и ужас и резко нажал на тормоза в ярости. Я знаю, как знаю, что солнце встает на востоке и садится на западе, что я убью этого человека. Я разорву его на куски. Я позабочусь о том, чтобы он понял, что это я с ним так поступаю.

И я причиню ему боль.

На подъездную дорожку въезжает машина и с визгом останавливается. Я не узнаю ее, не знаю, кто за рулем. Я готовлю собственное огненное заклинание на случай, если это Будро пришел позлорадствовать. Он хочет драки, я, черт возьми, устрою ему драку.

Но это Люси. Она выпрыгивает с пассажирского сиденья в спортивном костюме и сандалиях, каштановые волосы стянуты на затылке резинкой, в глазах все еще сон. Она на адреналине. Облегчение от того, что она в безопасности, и ужас от того, что она это увидит. Я подбегаю к ней и прижимаю к себе, отворачивая от огня.

Я не могу избавиться от чувства дежа-вю, как будто все это уже случалось раньше. Это ощущение почти туманное, как воспоминание, которое я не могу ухватить.

Люси с женщиной, которую я не знаю, в ней есть что-то странное. У нее возникает ощущение, что это воспоминание. Она кажется мне знакомой, но я не могу вспомнить, где она. Как будто ей здесь не место. её лицо расплывается. Мне кажется, дым застилает мне глаза. Кто она, черт возьми, такая?

— О, боже, Эрик, что случилось? Позвонил Алекс, и мы сразу приехали.

Мы? Как зовут эту женщину? Я знаю ее, не так ли? Звучит как-то неправильно. Меня мучают воспоминания, и все, о чем я могу думать, это о том, что она чувствует себя неправильно. Люси должна быть одна.

Я не из тех, кто любит обниматься, но, похоже, я не могу отпустить свою сестру. Мне следовало бы чувствовать горе, но, похоже, я могу испытывать только гнев. Мои внутренности скручиваются в узел, противоречивые эмоции раздирают меня изнутри. Облегчение от того, что Люси в безопасности, и ярость от того, что мои родители мертвы, что Будро убил их.

Я не знаю, что сказать. Произошел несчастный случай? Я пока не знаю? Она поймет все, что угодно, только не правду, поэтому я не утруждаю себя её сокрытием.

— Там были мама и папа — говорю я.

Сначала возникает замешательство. Слова не доходят до нее. И тут на нее нахлынуло понимание, и она отстранилась от меня, пытаясь убежать. Я крепко держу ее, не отпускаю.

— Мы должны вытащить их — её голос срывается на крик — Мы должны пойти туда и вытащить их оттуда.

— Люси, они ушли — говорю я. Она знает, на что я способен, знает, что я чувствую. Она должна знать, что я говорю правду — Кто-то выпустил пару элементалей в дом. Они все еще там. Если мы попытаемся войти туда, то тоже умрем.