Чтение онлайн

Меня охватывают сомнения. Я пытаюсь бороться с ними, но они слишком сильны. Они тянут меня вниз, и все мои доводы смываются ненавистью к себе. Чувство вины и стыда переполняет меня. Она права. Это все моя вина.

Я не могу дышать, я не могу пошевелиться. Какой, черт возьми, смысл вообще находиться здесь? Я должен просто позволить всему идти своим чередом и поменяться местами с Миктлантекутли. Стать камнем на дне ада, в котором мне нет места. Я не заслуживаю ничего лучшего. Я заслуживаю гораздо худшего.

Ждать. Это оно. Я отпустил остроумную шутку о том, что в девяти реках можно искупаться. Я был ближе, чем думал. Эти реки не для купания.

В них можно утонуть.

Неуверенность в себе, вина, стыд, сожаление. Вот для чего это место, вот в чем вызов. Вот в чем ловушка. Сюда приходят мертвые, сталкиваясь со своими недостатками, и это съедает их. Как будто они съедают меня. Чем больше я борюсь с этим, тем сильнее это засасывает меня. Может быть, есть другой способ. Может быть, я поступаю наоборот.

— Да — говорю я, поднимаясь с залитого кровью стула, мои ноги хлюпают по запекшейся крови, впитавшейся в ковер — Я убил тебя. Если бы не я, ты была бы до сих пор была жива. Если бы не Санта-Муэрте, это было бы что-то другое. Я решил не врываться в горящее здание, чтобы спасти наших родителей. Я решил убить Джин Будро, из-за чего началась вся эта чертова буря. Я решил уйти и не возвращаться. Я оттолкнул Вивиан. Я застрелил Алекса. Табита обманула меня. Я прошел через горы трупов в Мексике, чтобы добраться сюда. Все это правда.

Люси замолкает. Я подхожу ближе. От нее разит гнилью и кровью. её глаза затянуты пленкой, а из уголка рта течет серо-зеленый гной. её волосы выпадают прядями и лениво падают на пол. Мне приходится напоминать себе, что это не она. Это не та девушка, с которой я вырос, не та женщина, которой она стала, с которой у меня никогда не было возможности познакомиться.

— Ну и что, черт возьми? — Спрашиваю я, и впервые в жизни чувствую, что говорю правду — Я годами цеплялся за это дерьмо. Я делал выбор в дерьмовых ситуациях. Жалею ли я о том, что произошло? Да. Хотел бы я взять свои слова обратно? Абсолютно точно да. Но я не могу. Так что, если ты пытаешься заставить меня погрязнуть в этом, чтобы ты мог питаться моей виной, то ты пойдешь домой голодный. Потому что я, черт возьми, покончил с этим.

— Ты серьезно?

— Пошла ты. Я не обязан перед тобой ни в чем оправдываться.

Комната вокруг меня содрогается, прогибается и деформируется, как будто её пропускают через машинку для нарезки ирисок. Шея Люси выпрямляется, синяки и порезы исчезают, сломанные кости срастаются сквозь рваные раны на конечностях. её кожа из гнойно-зеленой становится пепельно-серой и, наконец, возвращается к нормальному состоянию.

— У тебя есть шанс кое-что исправить, Эрик — говорит Люси — Не упускай его.

Она разлетается вдребезги, как витражное стекло, и комната разлетается вместе с ней. Осколки разлетаются во все стороны, ослепляя меня вспышкой цвета и света. Я закрываю лицо руками, перед глазами у меня все белеет, а уши наполняются ревом доменной печи. Боль пронзает мое тело, холодный ожог изнутри пронзает мои конечности. Это заставляет меня опуститься на четвереньки, и мне требуется все, что у меня есть, чтобы оставаться в сознании.

Когда свет и звук становятся четкими, я оказываюсь лежащим на плоской равнине, и боль покидает мое тело. Я переворачиваюсь на спину, переводя дыхание. Небо такое же холодно-серое, как и тогда, когда я вошел в туман, но горы, возвышающиеся вдалеке, говорят мне, что я вышел с другой стороны.

— Это заняло меньше времени, чем я ожидала — Табита сидит на камне неподалеку и ест яблоко. Пейзаж здесь не столько вымощен костями, сколько усеян ими. Даже кустарник и деревья в отдалении выглядят более живыми, менее высохшими. Растения настоящие.

— Где, черт возьми, тебя носило?

И где, черт возьми, она раздобыла яблоко?

Я вымотан. И промокший. Перед моим мысленным взором всплывает образ Люси: шея сломана, кости торчат сквозь кожу. её тело, сплошные травмы, кровь и гниль. Меня тошнит. Я хочу упасть в обморок.

Но меня гложет не это. Я покончил с чувством вины. Я покончил с чувством ответственности за то дерьмо, над которым не властен. Я возьму себя в руки, я признаю свою роль.

Но я не несу ответственности за все, и, отказываясь от этой веры, я словно отказываюсь от своей памяти о ней.

Почему я не вернулся в дом Люси? Почему я не изгнал её призрак? Я действительно думаю, что это не моя вина? Или я просто блефовал, пытаясь пробраться сквозь туман?

Она сказала, что у меня есть шанс все исправить. Как, черт возьми, я могу это сделать? Как я вообще могу что-то исправить? Черт возьми, сомнение, бессердечный ублюдок.

— Рядом — говорит Табита, поднимая запястье, чтобы показать наручник — Эта штука не позволила бы мне уйти от тебя далеко.

— Да — отвечаю я — Вроде как специально. Вот почему я купил его для тебя. Я подумал, что из этой композиции получилось такое красивое обручальное кольцо, почему бы и тебе не купить что-нибудь из украшений? Как тебе удалось остаться рядом и не попасть в поле зрения Бустилло?

Она не могла смешаться с толпой. Теперь, когда я познакомился с мертвецами в этом месте, стало очевидно, насколько мы с Табитой выделяемся. В нас есть твердость, реальность, которой нет ни у одной из душ. Несмотря на всю свою кажущуюся материальность, они все равно кажутся нематериальными по сравнению с нами.

— Хрустальная дорога — говорит она — Пещера, в которую я забежала, ведет к сети туннелей, которые проходят через весь Миктлан. Если бы ты не отставал, тебе не пришлось бы проходить через все это — Она откусывает еще кусочек яблока — Когда ты ел в последний раз?

— Тепито — спросил я — Я съел пару порций мигаса.

— Хочешь?

— У меня что-то нет аппетита, спасибо.

Я не хочу есть и уж точно не приму от нее еду. На ум приходят Персефона и Аид. Но мне нужно что-то делать. На меня наваливается усталость, и я ни за что на свете не собираюсь вздремнуть в этом месте.

Я роюсь в своей сумке, пока не нахожу бутылку Аддералла. Мне не очень нравится идея глотать все это всухую, но единственное, что у меня здесь есть, это фляжка с виски, которую я не открывал с тех пор, как потерял "кадиллак" в Сан-Педро.

Ах, какого черта. Я ничего не пил с тех пор, как выпил кока-колу в Тепито. Я проглотил пару таблеток и отхлебнул из фляжки. Виски обжигает при глотке.

— И часто ты это делаешь? — спрашивает Табита с беспокойством на лице.

— А тебе, блядь, какое дело?