Чтение онлайн

Некоторые из них носят доспехи ацтекских воинов-ягуаров или орлов, макуауитлей, деревянные мечи с плоскими пластинами острого, как бритва, обсидиана, вделанными в бока и свисающими с них по бокам. Я даже заметил нескольких мужчин в помятых испанских кирасах. У каждого из этих солдат видны раны, от которых они погибли.

Я оглядываю толпу в поисках Табиты. Она должна выделяться, как неоновая вывеска, но я нигде её не вижу. Думаю, та дыра, в которую она прыгнула, действительно могла бы их уберечь.

— Неплохая у вас тут команда. Хотя я немного удивлен. Разве воины и рядовые не должны быть с Уицилопочтли? Отправляясь с ним навстречу солнцу?

Он удивленно приподнимает бровь.

— Ты сделал свою домашнюю работу.

— Когда отправляешься в ад, полезно прочитать брошюру. Как ты все это провернул? Ты пробыл здесь, сколько, всего два дня?

— И долго это продолжалось? — говорит Бустилло — Кажется, что прошло гораздо больше времени. Даже годы. Я думаю, здесь время течет по-другому. Или мы воспринимаем его по-другому — Он встает и протягивает мне руку, чтобы помочь подняться. Я насторожился, в конце концов, я все-таки пустил пулю в голову этому парню. Он явно чего-то хочет. Иначе почему бы просто не прикончить меня, пока я был без сознания? Наконец, я беру его за руку.

Я встаю, морщась от боли в левой ноге. Она не сломана, но сильно ушиблена. Мое левое колено распухло, из-за чего его трудно сгибать, а нижняя часть штанины задубела от крови. Я вытираю глаз, чтобы убрать немного запекшейся крови, но он все еще слишком распух, чтобы открыться.

— Некоторые из этих людей живут здесь более половины тысячелетия — говорит он — Выше в горах находится Измиктлан Апочкалолка, ослепляющий туман. Это их последнее испытание перед тем, как они доберутся до Чикунамиктлана. Это все, чего удалось достичь душам за последние пятьсот лет. Они входят в туман, и их выплевывают обратно. Безумные, они становятся слабее. Каждый раз, когда они пытаются пройти сквозь него, это отнимает у них все больше сил. Так много людей перестали пытаться или вообще не предпринимали попыток из-за страха.

Он направляется к ряду костяных машин, и я, прихрамывая, следую за ним.

— Разве не в этом суть испытания? В том, что это нелегко?

Я ловлю на себе взгляды душ, бросаемых на меня украдкой. В их глазах гнев, страх. Я знаю, что они не призраки, иначе они бы уже съели меня, но я не знаю, на что они способны. Я переминаюсь с ноги на ногу и чувствую острую боль в ребрах. Что ж, я знаю кое-что из того, на что они способны.

— Это нечто большее — говорит Бустильо — Сколько себя помню, никто не мог добиться успеха. Кажется, как только ацтеки проиграли испанцам, все прекратилось. Можешь ли ты представить, как это, должно быть, расстраивает их? Застрять здесь на столетия, зная, что по ту сторону этих гор их семьи, их друзья. Некоторые из них потеряли всякую надежду. Но я вернул её им .

— Да? — Я вижу, к чему все идет, и мне это не нравится — Как тебе это удалось?

Мы подходим к одному из транспортных средств. На самом деле, вблизи это вызывает больше беспокойства, чем когда видишь, как оно несется на меня. Это отдаленно напоминает автомобиль. Четыре колеса, шасси, сиденья, рулевое управление. Но на этом сходство заканчивается. Как и модель trajinera, которую создала Табита, она выглядит так, словно сделана из какого-то детского набора "TinkerToy" [2] из серии "Кошмарный сон".

Шины более или менее круглые, со спицами из бедренной кости и плоскими костяными пластинами вместо протекторов. Сиденья представляют собой грубый каркас, обтянутый кожзаменителем, а на приподнятой платформе сзади расположены сиденье водителя и рулевое колесо. По бокам установлены черепа. Хоть убей, я не могу понять, как, черт возьми, это работает.

— Я сказал им, что ты придешь. Реинкарнация Миктлантекутли, который снова объединит этот мир.

— Ты же знаешь, что технически это не так, верно?

— Для них это достаточно верно.

— Дай-ка угадаю. Они думают, что я собираюсь вывести их отсюда. Мы идем через горы и туманы к дому бабушки? Я все думал, почему ты меня не убил. Я помогаю тебе справиться с трудностями, тебя называют хорошим парнем. А потом начинается вечность минетов для парня, который спас души тысяч отчаявшихся мертвецов.

— Ты быстро схватываешь все на лету.

— А если я не захочу этого делать?

Он достает из кармана клинок Миктлантекутли и держит его на ладони, как будто взвешивает.

— Тогда ты не получишь это обратно.

— А я-то думал, куда это делось.

Я понял, что оно у него, как только увидел его. Это интересная угроза. Он не говорит, что снимет с меня шкуру. Мы оба знаем, что он больше не может им пользоваться. И он тоже не угрожает мне смертью. Интересно, думает ли он, что меня нельзя убить здесь. Я мог бы сыграть на этом, но, честно говоря, не уверен, что это сработает. Я хромаю, я медлителен, и даже если я смогу добиться этого от него, что будет с остальными людьми? Не похоже, что мне некуда бежать.

— Я полагаю, остальные мои вещи у тебя.

Бустилло лезет в машину, достает мою сумку и протягивает её мне. Я просматриваю ее. Насколько я могу судить, все на месте: пудреницы, амулеты. Даже Браунинг и мои карманные часы там, вместе с коробкой патронов и парой заряженных магазинов. Все это пролежало в багажнике "кадиллака" больше года. Приятно, что все вернулось. Не хотелось бы потерять их снова.

— Без дробовика?

— Прости. Его переехала одна из машин. Он не выжил.

Это впечатляет. Бенелли - крепкие ребята. Но, глядя на костяные колеса на этих машинах, я могу в это поверить. Жалость. Это был отличный дробовик. Я купил его у парня в Тихуане, который пытался меня им проветрить. Но, как сказала Табита, дробовик сделает все, что в его силах.

— Итак, кроме угроз не отдавать мне мою игрушку, что заставляет тебя думать, что я собираюсь тебе помогать?

— Мы оба знаем, что ты все равно пойдешь этим путем — говорит Бустилло — И когда ты доберешься туда, куда идешь, тебе понадобится нож. Мы оба выиграем.

Я почти спрашиваю его, как я могу ему доверять, но потом понимаю, что это глупый вопрос. Я не могу. Он это знает, я это знаю. Было бы просто оскорбительно спрашивать.

— Как я могла отказаться от такого щедрого предложения? — говорю я, кладя руку на мобиль "Кошмарные Флинстоуны" — Когда мы отправляемся?

Костяные машины, не меньше дюжины, с грохотом несутся по пустыне в сторону гор, двигатели издают низкий рокот. За ними, словно гравий, вздымаются обломки черепов. Каждая машина так набита мертвецами, что они свисают с бортов.

В головной машине, в которой находимся мы с Бустилло, находимся только мы и трое мужчин неприятного вида, которые, я не сомневаюсь, отлично справились бы с любым видом насилия, на который вы бы решились. Они определенно выглядят так, как будто кто-то сделал это с ними. Как и Бустилло, один из них был убит выстрелом в голову, другой был вспорот лезвием от горла до внутренностей, ребра вырваны, и его органы свисали, как рождественская мишура, третьему перерезали горло и высунули язык через отверстие. Интересно, как он разговаривает с колумбийским галстуком?