Чтение онлайн

Я все еще хочу убить её за все, что она сделала, и я хочу убить Миктлантекутли, независимо от того, остановит это превращение или нет, потому что он раздражает меня, и он в некотором роде придурок.

Но что насчет Табиты? Я думал, что хочу убить ее. Хотя бы для того, чтобы прояснить ситуацию. Но действительно ли она всего лишь марионетка для какой-то части сознания Санта Муэрте? Она действительно все еще там?

Когда я узнал, что она была аватарой Муэрте, она сказала мне, что ей все равно, убью я её или нет. Это не уничтожило бы богиню. Просто у меня остался бы труп, от которого мне пришлось бы избавиться.

Но теперь я задаюсь вопросом. Она сбежала от команды Бустилло. Она обвинила меня в том, что я хочу убить ее, как будто это имело значение. У меня от этого дерьма болит голова. Мне нужно отвлечься, чтобы мой мозг не пожирал сам себя. Миктлан доставляет удовольствие.

— Подожди — говорю я. Я приседаю на корточки, чтобы получше рассмотреть грязь — Ты видишь это?

Углубления в грязи, похожие на отпечатки ладоней, расположенные так, как их могло бы оставить животное. Что-то, что ходит на руках.

— Черт — говорит Табита. Она осматривает землю — По-моему, он вернулся за нами.

— Ауизотль? Или здесь есть что-то еще с ногами, похожими на руки?

— Честно говоря, мне даже любопытно на это посмотреть. Одно дело, когда тебя преследуют по реке крови и ты не хочешь нырять в нее, как лебедь, и совсем другое, когда это происходит на твердой почве, где я могу предвидеть, что произойдет.

— Да. Ну давай же. Мы недалеко от въезда на Хрустальную дорогу. Я не хочу быть здесь, если он нас заметит.

— Если он поворачивает обратно, то наверняка знает, что мы здесь — Я не вижу его среди деревьев и кустарника, что удивительно, потому что их не так уж много — У него хорошая маскировка, не так ли?

— Ты когда-нибудь смотрел фильм "Хищник"?

— Хм. Да, это может оказаться непростой задачей. Они путешествуют стаями или поодиночке?

— Есть только один.

— Так что, если это то, что преследовало нас в реке, то оно охотится на нас. Потрясающе.

— Вот почему я хотел бы убраться отсюда. Он никогда не уходит слишком далеко от своей добычи. И если он преследовал нас с тех пор, как мы попали в Миктлан, то, вероятно, теряет терпение.

— С тобой неинтересно — говорю я.

— Эй, если хочешь, чтобы тебя выпотрошил древний ацтекский кошмар, валяй дурака.

И снова беспокойство о собственной безопасности. Это явно напугало ее. Но почему? Единственное отличие, о котором я могу думать, от того, что было раньше, это то, что теперь она отключена от Санта-Муэрте. Так вот почему это происходит? Теперь она Табита? Или частичка Санта-Муэрте в ней пытается сохранить свою шкуру в целости и сохранности?

Интересно, если это Табита. Я просто пока не знаю, что с этим делать.

— Показывай дорогу.

Я следую за ней сквозь деревья. Чем дальше мы продвигаемся, тем теснее они прижимаются друг к другу, пока не превращаются в почти непроходимый лес мадронов.

— Откуда, черт возьми, в стране мертвых взялись деревья? — Спрашиваю я, пробираясь сквозь плотное переплетение ветвей.

— Это не деревья — говорит Табита. Она поднимает с земли камень и ударяет острым углом по одному из стволов. Дерево заметно содрогается, и из раны струится ярко-красная кровь — Это Чиуатетео. Женщины, которые умерли при родах и которых привела сюда богиня Чиуакоатль. Они воины, и им поручена одна из самых важных обязанностей, охранять Миктлан. Постарайтесь не злить их.

Древесные воины. Что-то подсказывает мне, что они не так неподвижны, как кажутся.

— Чиуакоатль. Она богиня плодородия, верно? Помнится, я где-то читал об этом. Где она сейчас? Но я никогда не слышал об этой истории с деревьями.

Интересно, сколько из историй и мифов, которые я читал, на самом деле правдивы. Как и многие из них по всему миру, они никогда не бывают такими, какими вы их себе представляете.

— Одна из них — говорит Табита — Мертва. Недостающая. Так много богов рассеялось, исчезло или просто погибло. Трудно сказать — Она протискивается мимо другого дерева, протискиваясь между его ветвями. Мне требуется немного больше времени, чтобы пробраться через тесное пространство.

— Кто-нибудь из других богов еще жив? Кецалькоатль?

— Кецалькоатль пропал с тех пор, как Миктлантекутли надрал ему задницу. Ты ведь знаешь об этом, верно?

— Я знаю, что он был на стороне испанцев — говорю я — Но это все.

— Он передавал свою силу испанцам. Поражал других богов, в то время как испанцы сражались с ацтеками. Они с Миктлантекутли ввязались в драку, и Кецалькоатль проиграл. Но к тому времени было уже слишком поздно.

Кусочки мозаики начинают вставать на свои места. Миктлантекутли рассказал мне, что он был заперт в своей гробнице, когда что-то сделал с оружием, которым пользовались испанцы. Так, может быть, этим оружием был Кецалькоатль, и именно поэтому у него так сильно встает на то, чтобы сжечь это место дотла?

Все сходится, но правильно ли это?

Табита исчезает за деревом, а я с трудом поспеваю за ней, ветки цепляются за мою одежду, как будто чихуатетео активно пытаются меня задержать. И кто знает, может, так оно и есть.

Я миную еще одно дерево и, спотыкаясь, оказываюсь в массивном, размером со стадион, амфитеатре с резными каменными ступенями, ведущими вниз, в яму глубиной добрых сорок футов. Внизу под углом расположена арка из толстых кирпичей, украшенная стилизованными черепами, изнутри которой исходит тусклое желтое свечение.

С деревьев свисают лианы. Высокие деревянные помосты из горизонтальных шестов усеивают каждый уровень амфитеатра до самого низа. Каждый шест в стойке пронзает дюжину черепов, у которых отсутствуют нижние челюсти, а с костей свисают клочья кожи.

— Цомпантли — отвечаю я. Стеллажи заполнены черепами жертвоприношений — Рисунки не передают их в полной мере. Здесь, наверное, пара тысяч черепов?

— Легко — говорит Табита. — Пойдем.

Она начинает спускаться по ступенькам, пробираясь мимо рядов цомпантли. Я спускаюсь следом за ней.

— Так что же это за чиуатетео? Почему они здесь, а не у входа на Хрустальную дорогу в пустыне костей?

— Раньше они там были — говорит Табита — Чиуакоатль обожает перекрестки. Все входы были окружены рощами. Но, как и все остальное, как только Миктлантекутли заперли, все пошло прахом. Чиуакоатль исчез, чиуатетео вымерли. По эту сторону туманов остались только они.

— А цомпантли?

Я останавливаюсь, чтобы взглянуть на один из стеллажей. Большинство черепов голые, но добрая треть из них все еще покрыта кожей и мышцами. Я тычу в одно из них пальцем, и его глаза распахиваются, молочно-белые шары смотрят на меня.