Чтение онлайн

Он хмурится.

— В значительной степени, да. Я немного не в курсе деталей. Я не знаю всего, что знает настоящий я. Многое, но не все. У меня есть недостатки. Но если ты спрашиваешь, самостоятельная ли она женщина? Да.

У меня начинает раскалываться голова. Я прижимаю ладони к глазам. Господи, когда я проснусь, будет полный отстой.

— Ладно, так почему ты здесь сейчас?

— В данный момент, пока ты без сознания, я могу поговорить с тобой только так. Чем дольше ты будешь здесь, в Миктлане, тем быстрее мы будем синхронизироваться. В конце концов, я буду просто голосом в твоей голове. И тогда мы станем единым целым. В любом случае, я хотел поговорить, прежде чем ты убьешь настоящего меня, в надежде, что ты избавишься от фальшивого меня и перестанешь превращаться в украшение двора.

— Понял это, да?

— Я в твоей голове — говорит он — Миктлантекутли Облегченный, помнишь? Все, что знаешь ты, знаю и я.

— Ты попытаешься меня остановить?

— Да, конечно. Мы оба знаем, что как только я смогу соединиться с самим собой за пределами твоего черепа, я сделаю это в мгновение ока.

— Потрясающе.

— Думаю, да — говорит он — Но на самом деле я здесь не из-за этого.

— Ой? Рассказывай.

— Кецалькоатль.

Нет причин притворяться скромным или пытаться отрицать, что я знаю, о чем он говорит. Если эта частичка души Миктлантекутли знает о моем плане убить настоящего Миктлантекутли, значит, он знает и о моей договоренности с Кецалькоатлем.

— Я действительно заключил с ним сделку. И я стараюсь выполнять свои обещания.

Он смеется, оглушительно, как мул, и хохочет так долго, что начинает хрипеть.

— О, это круто. Обещания. Ты — Он вытирает слезу с глаза — А ты не задумывался, к чему приведет поджог Миктлана?

Я смотрю на костяную дорогу, проносящуюся мимо в свете фар.

— Повысится стоимость недвижимости?

— Погибнут сотни тысяч душ.

Я уставилась на него. Как это мне раньше не пришло в голову? Ответ приходит ко мне мгновенно. Потому что я этого не хотел. Я думал о любых душах, с которыми могла столкнуться, как о призраках. Просто остатки, которые не перешли в свою загробную жизнь. Только это их загробная жизнь.

Я пришел сюда, чтобы спасти себя, отомстить за убийство своей сестры. Я был полностью готов уничтожить все, что встанет у меня на пути. Но это? Я сожгу Миктлан дотла, я уничтожу в нем все. Я уничтожу эти души навсегда. Это массовое убийство.

Но если я не сожгу Миктлан дотла, то, когда я выберусь отсюда, Кецалькоатль превратит мою жизнь в сущий ад. Забудь об этом. Если я выберусь отсюда.

— Черт.

— А я-то думал, у тебя совести нет — говорит он.

— Что, черт возьми, за дела у Кецалькоатля? Почему он так ненавидит это место?

— О, как обычно. Ревность, амбиции, он придурок.

— Звучит так, будто в этом есть какая-то история.

— Так было всегда.

— Господи, я ненавижу с тобой разговаривать.

Машина содрогается. Я знаю, что это значит. В последний раз, когда у меня было это видение, машина разбилась, и я очнулся весь в крови в подсобном помещении магазина электроники, а пара демонов спорили о том, съесть им меня или нет.

— Я думаю, тебе придется подождать с этой статьей — говорит он — Я уверен, что скоро увижу тебя снова, когда в следующий раз из тебя будут выбивать все дерьмо.

Машина раскачивается, когда что-то невидимое ударяет её сбоку, и её заносит. Миктлантекутли с силой налегает на руль, выглядя соответственно удивленным. Интересно, он действительно такой, или это просто интерпретация происходящего моим мозгом?

Машина виляет, ударяется обо что-то на дороге и катится из стороны в сторону, как в плохом телешоу семидесятых. Что угодно. Я уже бывал здесь раньше. Я откидываюсь на спинку стула и наслаждаюсь американскими горками.

Потому что, что бы здесь ни происходило, когда я проснусь, это будет еще хуже.

Я прихожу в себя, мой правый глаз резко открывается, левый слишком залит кровью из пореза на лбу, чтобы я мог что-то сделать, кроме как подергаться. Я лежу на земле, покрытой костями, и смотрю в потолок какой-то палатки, которая, как я не сразу понимаю, сшита из кусков человеческой кожи.

Там, где меня не укрыл нефрит, остались синяки и царапины. У меня на лбу шишка размером с гусиное яйцо в том месте, где я приложил бедро к черепу. Мне требуется несколько попыток, чтобы сесть, и когда я, наконец, делаю это, я жалею, что сделал это.

— Мануэль — говорю я, видя мертвого Бустильо, сидящего передо мной, скрестив ноги, с землистой кожей, верхняя левая часть его головы от скулы и выше была срезана, когда я выстрелил в него из браунинга. И он оказался здесь. Хм. Похоже, он действительно искренне верит в бога — Ты хорошо выглядишь.

Он улыбается, кривя нездоровую рожу, которая приподнимается только с одной стороны, и его усы-щеточки подергиваются.

— Готов поспорить, лучше, чем ты — говорит он.

— Да, я часто это слышу. Однако я немного удивлен, увидев тебя здесь. Разве тебе не следует немного отстать в очереди на путешествие в Землю Обетованную?

Я также удивлен, что все еще дышу и меня не связали. Моя сумка пропала, как и дробовик, и я не чувствую тяжести клинка Миктлантекутли в моем кармане. Но пока меня никто не ударил, так что я могу считать это победой.

— Мне говорили, что обычно требуется несколько лет, чтобы достичь этого — говорит Бустилло — но, как ты можешь видеть, протокол соблюдается довольно слабо. У ворот Митлы развилась настоящая кустарная промышленность, позволяющая доставлять души так далеко. И я изобретателен.

— О, я в этом не сомневаюсь.

Мы сидим под импровизированным павильоном, сооруженным из длинных костей, обернутых сухожилиями, и лоскутов кожи, которые служат брезентом. Вокруг нас стоят здания из костей, которые выглядят так, будто их собрал ребенок, плохо разбирающийся в архитектуре. У них нет дверей, а окна представляют собой тонкие, изогнутые щели.

А еще есть витая пирамида Уицилопочтли.

Вблизи все выглядит еще более запутанным, чем я думал. Камни не просто плохо огранены и плохо подогнаны, они провисают, как будто сделаны не столько из камня, сколько из желе. Из трещин сочится густая зеленая жижа, и от нее исходит слабый, но неоспоримый запах. Но на самом деле все дело в ракурсе. Как на картинах Эшера, она как будто закручивается сама по себе, углы складываются в другие углы, которые не имеют смысла.

— Ты, наверное, не захочешь смотреть на это слишком пристально — говорит Бустилло — Даже у меня от этого болит голова. А у меня и так не так уж много мозгов осталось .

Я отрываю от него взгляд и поворачиваюсь к Бустильо. За его спиной я вижу мужчин и женщин, некоторые из которых находятся в гораздо худшем состоянии, чем Бустильо, которые бродят по окрестностям. Некоторые выглядят потерянными и бесцельными, другие возятся с костяными машинами. Старые и молодые, некоторые были убиты насильственной смертью, другие - от болезней или старости. Большинство из этих людей выглядят современно, но некоторые носят набедренные повязки или юбки и простые плащи.