Чтение онлайн

– А с чего ты взял, что я с кем-то разговаривала?

– Потому, что я слышал, как тебе что-то отвечали. Женский голос. Ни слова не понял, только "бу-бу-бу". Как будто из бункера говорили.

Я сладко потянулась. Страх и злость ушли, улетели с лёгким ветерком, словно плохой сон. Внутри, разбуженные запахами, звуками и красками весеннего леса, отходили от зимней спячки знакомые с детства азарт и любопытство. Дорога звала меня - в этом не было никаких сомнений.

– Ну, это у них связь такая - причём тут я?

– У кого связь?

– Да у телефонной компании. Я в службу поддержки звонила, и мне отвечала девочка, оператор. Представляю, конечно, какие у неё были глаза после нашего разговора. Но кому сейчас легко?

Бутылка уже наполнилась до краёв и вода, радостно выбегая из горлышка, потекла вниз, по стенкам. Женя, забыв и о воде и о бутылке, пристально смотрел на меня.

– А если бы не получилось? Если бы занято было? Тогда - что?

– Тогда - всё.

Я, встав на цыпочки, подняла руки к небу и закружилась в радостном весеннем танце. Вместе со мной крутились зелёный забор, чья-то грязная "Нива", дом, сложенный из белого кирпича, колонка вместе с прилипшим к ней Лукашиным. И даже вода, плещущая через край бутылки, прямо на крепкие осенние ботинки.

Дорожные разговоры.

– А ещё есть такая сущность, как Хрумбряк, - вспомнила я.
– У него есть хобот, розовый такой, очень противный.

– А этот что делает?
– с явным сарказмом в голосе спросил пыхтящий сзади Женя.
– Тоже вещи ворует?

– Этот не в рюкзаке живёт, а в палатке. Выбивает у людей из рук миски с едой. Хрум, а потом - бряк. И собирай гречу со спальника.

– Почему? Он что - голодный?

– А потому, что не надо в палатке точить. Тем более, в одну харю!

Лесная дорога, две выдавленные в грязи колеи, поросшие травой, всё тянулась и тянулась вдаль. Даже просто шагать по ней, улыбаясь погожему дню, было для меня наслаждением. Далеко позади нас остался огромный бетонный мост, длиной чуть не с сотню метров - слишком сложное и дорогое удовольствие для этих диковатых мест.

– Круто, - сказал Женя, глядя на бетонное чудовище из-под ладони. Надо было сказать ему, чтобы взял тёмные очки.
– Интересно, зачем он тут?

– Стратегический, наверное.
– Этот мост я видела уже третий раз, поэтому сейчас удостоила только лёгкого взгляда.
– Здесь другой переправы ещё километров сорок не будет.

– Что-то не хочется такого крюка давать, - Женя поскрёб начавшую отрастать щетину. Если человек странный, то во всём: волосы на его голове имеют рыжеватый оттенок, а на подбородке и щеках - чёрный, как гуталин.

– А мы и не будем: тут, внизу, должен быть старый мост. Если половодьем, конечно, не смыло.

Не смыло. Точнее, смыло, но не весь. Того, что осталось, вполне хватило, чтобы осторожно пробраться на тот берег. Не сказать, что падать было высоко, но тёмные от времени доски были довольно скользкими, а вода бурлила от многочисленных водоворотов. Вряд ли Макс рискнул вести здесь группу: слишком опасно. Ну, а нам, пока никто не видит - можно. Зато теперь у нас есть фора в полчаса минимум.

Потом дорога долго петляла по пойме, ныряла в неглубокие овражки, заполненные грязным снегом. Лукашин темп, заданный мной, выдерживал исправно, шёл размашисто, глупых вопросов не задавал. Поэтому, минут через пятнадцать после моста, я поняла, что наконец-то могу расслабиться. Вдохнуть тёплый воздух, пахнущий мокрым песком и молодыми листьями. Поздороваться с проплывающими мимо меня липами. Раздавить новым, так удобно сидящим на ноге ботинком мокрый сучок и насладиться его хрустом. Сделать ещё тысячу вещей, о которых мечтала всю долгую, долгую зиму.

Когда перед нами выросла небольшая рощица, я остановила Женю:

– Доставай крем, а то сейчас сожрут.

– Да уже жрут, - флегматично ответил он и хлопнул себя по щеке, оставив на ней размазанную капельку крови.

В рощице нас атаковала целая армия носатых упырей, но, несмотря на все попытки забраться под воротник, крем своё дело сделал. Когда сплошная волна рвущего мозг ультразвука осталась позади, а перед нами вновь раскинулась пойма с островками деревьев, мы выдохнули с облегчением. Завязался разговор ни о чём, и как-то сам собой скатился до уровня туристических баек. Ну, вот так дошли и до Хрумбряка, куда же без него.

– И ты, что в него веришь?
– скептически спросил Лукашин, сбивая о траву прилипший к его крепким осенним ботинкам комок глины.

– И ты поверишь, - бросила я через плечо.
– Вот вывалишь себе на коленки кашу, ни с того, ни с сего - и поверишь. Кстати, после ужина положено самый вкусный кусочек бросать в костёр. Чтобы завтра дождя не было.

– А если он будет?

– Ну, значит - кто-то зажал. Знаешь, как отвратительно бывает: просыпаешься, а палатка протекла. Ты её окапывала, плёнку сверху стелила, а она протекла. Только из-за того, что кто-то за ужином пожалел кусочка.

– Ты меня извини, Марин, - прореагировал Женя после долгого раздумья.
– Только это хрень какая-то...

Он подпрыгнул, подтягивая лямки: похоже, рюкзак, хоть и лёгкий, уже начал оттягивать плечи. Да и мне тоже, честно говоря. Плюс забились мышцы на ногах: с ноября не ходила пешком столько и сразу.

– Молчи и запоминай, что говорят! Понял, великий многоборец?

– Постараюсь сохранить своё инкогнито, чтобы не скомпрометировать даму, - Лукашин изогнулся в нелепом движении, по его мнению, похожему на поклон. И, как всякий плохой клоун, чуть-чуть не наказал сам себя: нога поехала по скользкой траве и угодила в глубокую, заполненную зеленоватой водой, колею.
– Блин!!!

– Аккуратней, ноги не переломай!

Женя сконфуженно замолчал. Я, в который уже раз, наткнулась взглядом на свежую цепочку чьих-то следов, вышедшую на песчаный откос. Ботинки трекинговые, это факт: у моих похожая подошва. Вот только - наши ли это ребята? И веду ли я свою, пусть и очень небольшую, но всё-таки группу в правильном направлении? Кто бы знал.

– Чего замолчал?
– окликнула я Лукашина. Так, отвлечься от тягостных сомнений.
– Говори, чем тебя не устраивает наш фольклор, да погромче: пусть Хозяин Леса послушает, как ты в него не веришь!

– Всем устраивает... А кто это - Хозяин Леса?

– Не бубни под нос, я тебя не слышу...

– Всем устраивает, говорю. Очень интересно. На первый взгляд глупенько, конечно, но зато страшновато. Жертвоприношение, опять же... А когда молодых посвящают в бывалые туристы, это как называется?

Да нет, это же надо было себя так накрутить! Эта дорога, эта, всё правильно! Вот же - по правой стороне открылся вид на развалины свинарника в низинке. Просто в прошлом году я шла здесь в конце лета, вся эта прелесть была покрыта огромными лопухами и потому выглядела иначе. Теперь вся надежда на то, что Макс нас дождётся, как и обещал.