Чтение онлайн

– Вот здесь он стоял?
– сказал Макс, разглядывая сверху собственную палатку, гаснущее пятнышко костра и сидящих вокруг молчаливых школьников, обложившихся спальниками.
– Хорошее место для снайпера.

– Рукой можно потрогать, - сказал Серёжа, предусмотрительно обнявший сосновый ствол, чтобы не загреметь вниз.
– Макс, так кто это был?

– Никто, - ответил Макс, сломав ружьё и вынимая из стволов патроны.
– Никого здесь не было.

– Но мы видели, - с нажимом сказала я.

– Тогда, может, и следы его увидите? Или он по воздуху прилетел?

Полянка была засыпана снегом, довольно тонким слоем, который так не смог придать ей законченной, полной белизны. Из-под снега торчали ветки, протягивая к небу усохшие пальцы - целая россыпь чёрных пятен на белоснежном холсте. Но эти пятна были рассыпаны слишком хаотично, невозможно было отыскать хоть какую-то закономерность.

– Никого, - сказал Макс, прислонившись спиной к стволу. Ружьё при этом он держал, как держат автомат опытные бойцы: баюкая, как ребёнка, у груди. От этой картины что-то сладко заныло в самом низу моего живота.

– Но мы его видели... Это правда!

– Есть такая старая легенда, о Хозяине Леса. Один из сюжетов очень похож: туристы заметили кого-то на обрыве, пошли проверить, а там ни следа нет. В первый раз мне рассказали эту историю ещё в одна тысяча девяностом году. Я поверил, а надо мной посмеивались. Вас, товарищи взрослые, при этом ещё и в проекте не было. И, тем не менее, вы сейчас пытаетесь меня одурачить той же историей.

– Макс, никто никого не дурачит, - спокойно сказал Серёжа. Лунный луч, блеснувший из-за облачка, осветил его лицо, и я увидела, что лоб и щёки покрыты узором из запекшейся крови: привет сосновым веткам.
– Вы же меня знаете: я врать не умею. Здесь кто-то стоял, а потом вон туда пошёл. Странно так, словно подпрыгивал. Скажи, Марин?

– Ладно, Серёжа, - Макс оторвался от ствола, закидывая ружьё на плечо.
– И кто же, по-твоему, это был?

– А может... Это и был настоящий Хозяин?
– Серёжин голос с каждым сказанным словом становился тише и, наконец, превратился в шёпот. Я увидела, как раздуваются ноздри Макса: признак очень плохого настроения.

Наверху взвыл ветер, роняя с высоких ветвей опоздавшие на землю снежинки. Горбунов заморгал, и втянул голову в плечи. Мне тоже стало, мягко говоря, не по себе.

– Давайте назад не через лес, - успела пискнуть я, прежде чем тяжёлая, больше не склонная к дипломатии, рука сгребла меня за воротник. Через секунду та же история случилась с Горбуновым - только он ещё и удостоился лёгкого пинка в зад.

Путь вниз оказался точно таким же, как и вверх, только вниз. Теперь я падала на задницу и, в итоге, отбила копчик, уже выйдя из леса, у самого овражка. Хорошо хоть Макс со своим мощным фонарём, шёл сзади и подсвечивал дорогу. Все эти долгие минуты спуска мне хотелось развернуться, но мешал непонятный страх: казалось, что по склону вслед за нами бесшумно скользит большое и чёрное Нечто.

Лариска уже спала, завернувшись в спальник, и не отреагировала даже на включённый фонарь. Я великодушно поправила капюшон, полностью скрывший остренький носик. Жалко, если задохнётся, подруга всё-таки.

Сон не шёл. Всякий раз, когда я переворачивалась на другой бок и утыкалась носом в тёплый, сопящий Ларискин спальник, мне казалось, что под синтетикой вовсе не она, а Макс. В конце концов, я поймала себя на том, что неосознанно поглаживаю тёплый бок, проводя пальцами вдоль выученных наизусть шрамов. Хорошо, что Лариска не проснулась - не хочется думать о том, что могло последовать дальше.

Расстегнув молнию, я на четвереньках выбралась в тамбур. Костёр уже потух, и холодный ночной ветер деловито забрасывал тёплые угли сырой листвой и снежной пудрой. Стоять на ветру было довольно зябко, зато из посвежевшей головы мигом улетучились всякие глупости. Подрожав ещё немного, я заметила в Максовой палатке отблеск света: ветер, играясь, залетел в тамбур, и на секунду приподнял незастёгнутый полог.

– Привет...
– Он и, правда, не спал. Читал какую-то книжку, улёгшись на живот головой к выходу. На специальном крючочке висел небольшой фонарик, который и был источником света.
– Можно?

Прежде чем ответить, Макс оглядел меня с ног до головы. Зрелище ещё то, надо сказать: растрёпанные волосы, наброшенная на плечи куртка, вывернутая наизнанку, волочащиеся по земле шнурки.

– Никто не видел?

– Никто не видел, - сказала я, опускаясь на колени. Макс перекатился на бок, пропуская меня - ни тебе радости, ни удивления. Такое впечатление, что он меня ждал, но только как неизбежное зло.

– Не спалось, - сообщила я, усаживаясь сверху на его поясницу. Сразу захотелось поозоровать, запустив холодные руки под свитер.
– Бу!

Он даже не вздрогнул. Похоже, у нас нет настроения.

– Там, на улице, холодает...
– Мои пальцы заскользили дальше и глубже.
– А ты такой тёплый... Что читаешь?

На обложке красного цвета была нарисована девушка средневекового типажа, держащая в руке зеркальце, а на коленях - голову единорога. Обложка, надорванная до середины, держалась на честном слове, в книге не хватало как минимум трети страниц. Да и оставшимся досталось: их мяли, рвали, и, кажется, даже курили. Самое место этой книге было в сельском туалете, откуда она, несомненно, и перекочевала в палатку Макса.

– Райнер Мария Рильке. Записки Матиаса... - Всё, дальше читайте это нагромождение скандинавских имён сами, Максим Павлович.
– Фэнтези? Я думала, ты её не любишь?

– Да нет, не фэнтези, - задумчиво ответил Макс, покачивая книгу на руке, словно взвешивая. По стенам палатки заметалась дёргающаяся прямоугольная тень.
– Там и стихи, и сказки, и роман даже... Очень странная книга, одна из самых странных, что я читал.

– Как же ты её читал?
– промурлыкала я в его ухо, поглаживая по щеке, обросшей за неделю колючей щетиной.
– Там же половины страниц нет?

– А, это неважно, - отмахнулся он. В мои глаза он по-прежнему старался не смотреть, и я не стала настаивать на игре в гляделки: не хочет, не надо.
– Её с какой страницы не открой, всё равно ничего не понятно.

– Тогда зачем ты её читаешь?

– Настроения нет, - ответил Макс и, наконец-то, соизволил погладить меня по волосам, небрежно, словно любимую кошку. Или Лису, например. Ты хорошая Лиса, красивая, но не мешай, пожалуйста.

– Что случилось?
– спросила я уже серьёзно, поняв, что моё игривое настроение разбилось о мрачную стену Максовой угрюмости.
– Если ты на нас с Серёгой обиделся, то я тебе клянусь: мы и, правда, что-то видели!

– Да я знаю, - криво усмехнулся Макс.
– Извини, Лиса, мне пришлось тебя обмануть. Понимаешь, я тоже кое-что видел. И уже не в первый раз.

– Как это - обманул??
– вскинулась я.
– А зачем в лес нас погнал, если всё знал? Подожди... В смысле - не в первый раз?

Ну, да, так примерно мой мозг и работает.

– Для воспитательного эффекта. Чтобы вы уяснили: единственное, чего стоит бояться - это человек.
– Макс провёл рукой по своим жёстким волосам, и с них посыпалась перхоть.
– Твои претензии, Лиса, в расчёт не принимаются: ты сама напросилась. Ответ на третий вопрос: в прямом смысле.