Чтение онлайн

С Горбуновым мы столкнулись нос к носу - ноги сами вынесли меня на него. Да он особо и не прятался. Стоял, засунув руки в карманы, и смотрел на меня, прищурясь.

– А ты что это в палатке у Палыча делала?

– А сам-то ты тут что делаешь?
– спросила я, прикидывая про себя, сколько он успел услышать.

– Так, - замялся он.
– Не спится.

– Вот и мне тоже. Решила у Палыча свою книжку забрать.

– Интересная?

– Очень, - сказала я, прижимая свёрток к груди.
– Думаю, что сегодня уже не усну. Подальше бы отсюда, снова стоять одному в латах...

– Чего?

– Ничего.

Угли в костре уже спали, подёрнувшись тонкой серой поволокой, по цвету неотличимой от разошедшегося снега. Чтобы их раздуть, пришлось повозиться, даже голова закружилась от частых глубоких вдохов. Когда красные точки всё же ожили, я щедро подкормила их вырванными из книжки страницами. Вспыхнув в ночи, они отразились в глазах Горбунова двумя маленькими огоньками.

– Похоже, не такая уж она интересная, эта книжка.

– Палыч говорит, что читать можно, - возразила я, с хрустом отрывая обложку.
– Хотя текст сложноват.

– А зачем тогда ты её сжигаешь?

– Потому, что она моя, - сказала я, бросая в воскресшее из ледяных углей пламя ещё и майку.
– Что хочу, то и делаю.

Я замолчала. Лукашин сидел, как притихший первоклассник. Переваривал услышанное, крутил в голове, раздумывал: верить мне, или нет? Разумеется, многое я опустила, иначе впечатлений было бы ещё больше.

– Странная история... А продолжение? Ты его слышала?

– Я обещала тебе одну историю. Она достаточно страшная?

Но Лукашин, кажется, проникся услышанным всерьёз.

– Может, он обманул? Ты говорила, что руководители пугают вас.

– Может...
– согласилась я, глядя из-под ладони, как на гребне холма вырастает, словно тридцать три богатыря из морской пучины, долгожданная группа. Сначала головы, потом туловища, навьюченные туго уложенными рюкзаками, потом ноги.
– Если тебе так интересно, спроси у него самого.

Лукашин обернулся, резко, как ужаленный, а я помахала рукой, адресуя свой привет высокому человеку в красной ветровке, который внимательно смотрел на нас с холма, опираясь на длинную суковатую палку.

ЖЕНЯ

Водонос.

После днёвки Палыч нагрузил меня гречкой и картошкой, до треска в швах рюкзака - за опоздание. Рюкзак получился неприподъёмный. Марина пристроилась впереди, рядом с боссом, и я мог любоваться только её спиной. Скорее всего, она не обращала на меня внимания, чтобы другие не задавали глупых вопросов. Хорошо бы это было так. Мысль о том, что она просто пренебрегает мной, неожиданно оказалась очень жгучей и неприятной.

Продержался я в этом темпе не больше часа, да и то, не знаю, как: проклятая гречка завалилась набок и тянула рюкзак влево. Пришлось останавливаться и перекладывать всё заново. Ребята подождали в отдалении, с терпеливым спокойствием, а Рифат даже поучаствовал в процессе:

– Вот так... И не дёргай его, ручку оторвёшь. На коленку сначала ставишь, а потом подлезаешь в лямки, понял?

– Спасибо, - поблагодарил я, оценив результат. Рюкзак вжался в спину, как влитой, вес никуда не делся, просто волшебным образом переместился с плеч на бёдра.
– Я уже устал раком идти, всё время назад наклоняет.

– Плечи перетянул, - сказал невозмутимый татарин.
– А пояс болтается. Вот этот, ремень, нагрудный, можешь вообще не застёгивать, а то задушишься ненароком.

– Спасибо. Не знаешь, привал скоро?

– Устал уже?

– Не в этом дело. Расскажешь, наконец, как её натягивать, эту переправу. Ну и вообще - поговорить надо.

– Поговорим, поговорим, братан...
– Татарин хитро прищурился, профессионально пробежал взглядом по всем Марининым изгибам, потом цокнул языком и вынес вердикт: - Неплохо. Значит, вот из-за неё это всё? Ну, ты авантюрист, Женяка... Попрыгай на месте - удобно?

– Лучше, намного, - признался я.
– А что с переправой?

– А забудь. Если до этого никогда не натягивал, с первого раза ни за что не получится. Я могу, конечно, подсказать что-то, но это теория всё.

– Может, его отговорить можно как-нибудь, Палыча?

– Это вряд ли.
– Татарин ободряюще похлопал меня по плечу.
– Похоже, у него к тебе какой-то интерес имеется. Не бойся, мы с Лягиным поможем: будем рядом стоять и ржать.

– И что же делать?
– беспомощно спросил я.

– А я откуда знаю? Отмажься как-нибудь.

– Как?

– Думай, пока время есть.

И я стал думать, благо заняться было нечем. Какое-то время мы шли по узкой песчаной дороге. Песок был сырым и плотным, особенно в низинах, где приходилось обходить большие, наполненные мутной водой, лужи. Лес, он такой - есть места, где давно прошедший дождь всё ещё висит в воздухе сырой туманной пеленой. Зато идти хорошо - не жарко.

Когда Палыч велел сворачивать на просеку, стало гораздо хуже. Густая сырая трава стала цепляться за штанины. Ботинки вымокли почти сразу, отчего в них появилось неприятное тёплое хлюпанье. Через некоторое время они стали сваливаться с ноги. Пришлось зашнуровать потуже.

С чьих-то слов я узнал, что привал будет, когда мы выйдем к какой-то горе. Когда она, наконец, показалась, огромная, тёмная, моё сердце забилось чаще. Наверное, в этом и заключается туристический кайф - больше просто не в чем. Это был прямо древнегреческий катарсис, очищение через страдание. На какое-то время я забыл обо всём, обо всех - даже о Марине, даже о Палыче. Но он про меня не забыл, и назначил водоносом.

Водонос, так водонос, только бы не ставить палатки, в которых я ничего не понимал. Но, сделав одну лишь ходку, я понял, что жестоко ошибся, тем более что ничего сложного в установке палатки не было. Всего делов-то: собрать алюминиевые дуги и засунуть в нужные места. У Палыча вообще оказалась палатка-автомат, по конструкции напоминающая зонтик, который он играючи разложил и укрепил колышками меньше, чем за минуту.

Вторая ходка доставила и вовсе непередаваемые ощущения. На обратном пути я представлял себя Джеки Чаном, взбирающимся по крутой горной тропинке с тяжёлыми вёдрами и Учителем, сидящим на спине. К тому же, мне не давал покоя один деликатный вопрос, который я хотел задать Марине. Для этого потребовалось отыскать её - такое впечатление, что она поставила целью снизить наше общение до минимума.

– Марина, - тронул я её за рукав. Она повернулась, комкая в руках тент от палатки.
– Я хотел спросить...