Чтение онлайн

– Ну?
– соизволила она. Её тон мне не понравился.

– А где мы с тобой спать будем?

Некоторые, в том числе и деловито стругающая картошку Оля, поглядывали на нас, кто с усмешечкой, кто с явным интересом. Марину, правда, это скорее позабавило. Не обращая внимания на мои усиленные подмигивания, она ответила. Как мне показалось, серьёзно, ни капли не играя:

– Женя, ну я же тебе говорила, сто раз уже: у Палыча так заведено, что мальчики спят с мальчиками, а девочки с девочками. Подожди до дома. А если уж совсем прижмёт, помоги себе сам. Технику представляешь?

Пономаренко уронила в траву очищенную картофелину, и долго шарила под раскладным стульчиком. А когда подняла лицо, щёки оказались красными, а глаза мокрыми, от смеха. Первая мысль была такой: объясниться, что ничего такого я в виду не имел. Но, посмотрев на Марину, я решил: нет, всё она поняла правильно, и грубость была осознанной.

Ну, и плевать, всё равно ты будешь моей - сказал я ей, про себя, конечно. Никуда ты не денешься. Даже если я не подхожу тебе, не вписываюсь в твои жизненные планы. Ты можешь меня ненавидеть, избегать, презирать, но этой настырной щекотки в моей груди вполне хватит на двоих. У тебя нет ни шанса. Клянусь в этом притихшим лесом и прозрачным молодым месяцем. Услышь меня, Хозяин Леса и исполни моё желание - пусть эта девушка будет моей. Готов платить любую цену.

Прозвучало это очень красиво и романтично - в теории, конечно. Но всё опять опошлила Оля, демонстрируя мне чёрное от грязи дно котелка:

– А у нас вода кончилась. А водоносу нашему подруга не даёт, и он в печали, бедняжка. Самой, что ли сходить?

Марина предпочла ничего не услышать, а я ответил:

– Оля, а у тебя парень есть?

– Нет, - печально вздохнула она.
– Как же ты догадался?

– А знаешь, почему его нет?

– Са-ань?
– Оля нараспев, протяжно, позвала ушастого из Маринкиной компании.
– Он меня толстой назвал.

Аверин, раздетый до пояса, и красный, как рак, нехотя разогнулся. За ним высилась целая гора нарубленных дров: никому не пришло в голову остановить Сашу. Низкий лоб, глаза навыкате, и особенно огромные уши делали его похожим то ли на мопса, то ли на вампира. Но кем бы Аверин не был, выглядел он внушительно, даже без топора в руках.

– Какая же ты толстая, - сказал он, отгоняя топором комаров, почуявших вечернюю прохладу.
– Ты полная просто. А так ничего - я бы вдул.

– Вдул бы он, - гордо ответила Пономаренко.
– Как будто кроме тебя некому, ушастый. Я, может, любви хочу.

– Я за водой, - сказал я, сам не зная кому.
– Только носки переодену.

У рюкзака пришлось задержаться - носки лежали в самом низу. Тут за моей спиной возникла длинная чёрная тень, и я вполголоса выматерился. Меньше всего мне сейчас хотелось бы общаться с этим человеком.

– Как настроение?
– поинтересовался улыбчивый Палыч.

– Хорошо, - ответил я, доставая из рюкзака полотенце и с наслаждением вытирая белые сморщенные ступни.
– Только спина болит немного. Мне завтра опять это всё тащить?

– А ты не думай об этом, - посоветовал он, постучав меня по спине.
– Ты думай вот о чём: завтра твой груз уменьшится на одну восьмую.

– Да ладно... Справлюсь.

– Справишься, ты парень подготовленный, сразу видно... Где устроишься? Решил уже? Должен сразу предупредить: со своей девушкой, извини, не получится. У нас всё-таки спортивное мероприятие...

– Да, мне уже рассказали... Мальчики налево, девочки направо... Нет проблем, я у Якупова переночую.

– Вот и хорошо, - обрадовался Палыч.
– А с Мариной вы можете и у костра помиловаться. Только недолго.

Он, наконец, отстал, но к ручью я не пошёл, решив сначала просушить ботинки - пока таскаю воду, они, глядишь, и высохнут. Подсмотрев, как это делает татарин, я подпёр их палочками и поставил к огню внутренней стороной. А потом, воспользовавшись, случаем, объявил:

– Я у тебя сегодня ночую. Пустишь, что ли?

– Ну, куда деваться, - Рифат развёл руками.
– Ночуй. Хотя я лучше бы вон того к себе взял, мясистого.

Мясистым оказался знакомый мне по собранию Лягин - белобрысый завистник с мордовской внешностью. Ничего не подозревая о планах татарина, он сидел верхом на полене, и что-то увлечённо выстругивал. Ну да, у нас дежурят и работают все, даже руководитель, а как ещё?

– А почему его?

– Посмотри, какой у него задок - прямо тазик! Ночью возьмёшься за него, прижмёшься... Ну чем в темноте не баба?

– Тьфу, - сказал я и отправился к ручью, сопровождаемый звонким заливистым смехом. Лягин, услышав его, недоумённо покрутил головой по сторонам, словно старый, поседевший сыч.

Чтобы убить время, пришлось считать шаги - раз, два, три, четыре. Что-то вроде барабана на галере, который задаёт темп движению вёсел. Третья ходка заняла сто семьдесят два шага до ручья и сто шестьдесят обратно, что косвенно подтверждало теорию о спешащей домой лошади. Оля меня жалела: с каждой ходкой приказы стали всё больше походить на просьбы.

– Женечка, ну ещё разочек!

– Сама не можешь?
– ответил я, отдуваясь после шестой ходки. Ног я уже не чувствовал: вместо мяса и костей моей опорой была только тяжёлая тупая боль, периодически сопровождаемая острыми уколами судорог.

– Я же девочка!
– удивилась Оля.
– А это мужская работа.

– Мужская работа - мамонта загонять, - ответил я, разминая окаменевшие мышцы.
– А жрать всегда готовили бабы и вода - это их забота.

– Ну, пожалуйста, последний раз, - попросила она.
– Пригорает же, неужели не чувствуешь?

– Да по хрену, - признался я, падая на землю рядом с костром.
– Лично я съем и горелым. Риф, проверь мою обувь, а?

Риф, сидящий у другого костра в позе лотоса, отреагировал неторопливо: отыскал среди нескольких пар обуви мою, потом задумчиво поднял один ботинок, дымящийся свежим паром, и сказал:

– По-моему, не готов ещё. С кровью.

– Ладно, - ответил я, опрокидываясь на спину. Небо стремительно приобретало серый оттенок, и по нему стали проклёвываться малюсенькие звёздочки.
– Ты их переворачивай, чтобы не вышло как у Оли с кашей.

– Про татарское иго я слышал, - недоверчиво ответил Рифат.
– А про то, чтоб татары были рабами у русских - ни разу.

– Но я же не просто так прошу, а - ПОЖАЛУЙСТА...

– Мы, татары, такого слова не знаем.

– А ПО ЩАМ - такое слово знаете?

– Нет, - степенно ответил Рифат.
– Такого вообще не может быть, чтобы русские татарам по щам надавали. Никогда о таком не слышал.

– Было такое, - вяло возразил я, наблюдая за тем, как в Олиных глазках проступает тревога. Пусть проступает, не говорить же ей, что она присутствует при нашем любимом занятии - имитации межнациональной розни.