Чтение онлайн

Я пересилила отвращение, и посмотрела, одним глазом. Прикасаться, а тем более, держать в руках эту гадость - увольте.

– Видишь: вот этот отрывок он подчеркнул.

– Одной из тех ручек?
– спросила я, борясь с тошнотой.

" А ему вдруг стыдно своих белых шелков.

Подальше бы отсюда, снова стоять одному, в латах.

С ног до головы в латах".

– Стоять одному с ног до головы в латах... И что это значит?

– По сюжету, молодой корнет находится у женщины. Но ему хочется обратно, на войну. А может, наоборот, хочется любви - этих модернистов и постмодернистов хрен поймёшь.

– Макс, убери это от меня, я больше не могу. От этого бреда кто угодно с ума сойдёт, тут и алкоголь не нужен.

– Текст, конечно, сложноват, - сказал Макс, закрывая книгу.
– Вот и я поначалу ни хрена не понял. Потом дела навалились и книжку я в тумбочку забросил. А ещё через неделю агент сдал нам одного абрека.

– Какой ещё агент?
– не поняла я.
– Как Джеймс Бонд, что ли?

– Почти. Если по-простому, то это - осведомитель. Вообще, мы агентурную работу почти не вели - не шли местные на контакт. Поэтому с этим, считай, повезло. Нашли мы у абрека в подвале грязные бинты и шприцы. Тот упёрся: по-русски не понимаю, кровь моя - барана колол и обрезался. Подполковник велел его везти в управу и колоть до победного. Ну, прихватили заодно ещё троих - чего два раза ездить. Колонна ушла, а мы приотстали: "Нива" у нас была капризная в плане электрики. Предохранители часто горели, а в тот раз вообще серьёзно задымило. "Тяжёлые"- спецназ, в смысле - предложили к ним на трос, к бэтэру. А Яшкин отказался: не хотел перед местными операми позориться. Было у нас с ними кое-какое недопонимание.

– Понятно... Мужской коллектив...

– Плюс национальный колорит. Ну, наши второй раз предлагать не стали, уехали. Мы замотали всё изолентой, кое-как, и рванули следом. От колонны ещё хвост видно было. Ну, а через пару километров опять дым в салоне, дышать нечем. Мы вылезаем, все красивые такие, чёрные броники, надпись "РосГосСтрах" на всю спину. И стоим, репу чешем, раздолбаи.

Я смотрела на лицо Макса. Оно стало похоже на кипящую воду.

– Не знаю, зачем они стали стрелять. Казалось бы - дождись ночи и уходи себе без проблем. Может, нервы сдали, может броники увидели, с буквами. Справа от меня Горе стоял - Пашка Горин, из Читы. У него желудок сильно болел. И вот он говорит, коротко так: ой. И складывается пополам, как стол-книжка. У меня первая мысль - ну всё, отпился Пашка коньяку, похоже, язва. А потом, по ушам - хлесть, хлесть. И звон такой тупой, металлический, как будто град по железной крыше бьёт. Бам, бам, бам.

Я затаила дыхание, глядя, как Макс ожесточённо лупит раскрытой ладонью по сгустившемуся воздуху.

– Автоматы в машине, броник Яшкинский в машине, а сама машина уже как решето, насквозь прострелена. Дёргается, прыгает - как живая. Стекло с неё летит во все стороны, пластик. Я лежу, а через дырки видно, как за ней трава растёт. Красиво, прямо, как в кино. Потом они ещё ВОГами добавили - а я уши закрываю и думаю: ну почему мы людей с тросом не послушали? Давно бы уже дома были.

– А что такое ВОГ?
– тихо спросила я.

– Граната для подствольного гранатомёта. Есть такая штука, прыгучая, как сайгак. Называется "Морковка" . Налево поглядел: Яшкин ещё ворочается, а Павлик - всё. Как упал, так и лежит, и броник не спас. А справа "зелёнка", неширокая, насквозь просвечивает. До неё метров сто. И вдруг отчётливо вижу, как кто-то мне из-за веток рукой машет: давай, сюда, дескать! Пригляделся, вроде свой: жилет наш, разгрузка, шлем. Рванул к нему, а сам думаю - кто же ты такой? Лица не видно. Но по фигуре, по жестам - кто-то знакомый. Понял только, когда метров сорок пробежал. И встал столбом: мозги отключились. Ни хрена себе - да это же Андрюша, как живой.

– Призрак, что ли, увидел?

– Не совсем, - покачал головой Макс.
– Ты же помнишь, что Хозяин Леса может принимать любой облик? Наверное, покопался в моей голове, что первое нашёл, то и принял.

– А что, по-твоему, ему было нужно?

– Услышал, как я прошу о помощи, и пришёл на меня посмотреть.

– В такое трудно поверить.
– Только это и придумалось мне в качестве ответа.
– Может, показалось?

– Да, может... Но пока я стоял, глаза протирал, меня сзади догнало гранатой. Не больно, в общем - просто толкнули в спину и потушили свет.

Запустив руку под свитер, я без труда нащупала бугристые жёсткие шрамы, напоминающие уродливые наросты на гладкой коре крепкого дерева.

– Болят?

– Уже нет, - сказал Макс, погладив мою руку через свитер.
– В общем, меня броник спас, а сам - всё. Пластины выпали, какие-то лохмотья одни чёрные свисают. И мясом горелым пахнет - не иначе, как моим. С головой ещё хуже: всё вокруг плывёт. Совсем близко, думаю, рванула. Оглядываюсь, а там ни воронки, ни дыма, ничего. Травка растёт, мухи летают. Лес густой, старый, совсем не те три дерева, к которым я рванул. И тут в голове всё начало назад откручиваться, как будто кино задом наперёд пустили. Вспомнил я про то, что метров шестьдесят до тех кустов не добежал. И про то, что леса никакого там даже близко не было.

– И что?

– Нас учили, что всему на свете есть разумное объяснение. Списал на контузию: полз, наверное, пока сознание не потерял, да и приполз куда-то. Потом про Андрюшу вспомнил, его списал на стресс - показалось, мол. Когда в живого человека стреляют, и не такое выдумаешь. Но до конца себя обмануть всё-таки не получилось, всё равно сомнения остались. Где-то глубоко-глубоко. Когда они всплывают, я достаю Андрюшину книжку и сижу, читаю. Всё равно, с какого места, хоть с конца. И уговариваю себя, что он просто алкаш и слабак, а я - контуженый инвалид. И всё, что мне привиделось - результат кровоизлияния в мозг. Знаешь, говорят, если у Хозяина Леса что-то попросить, то он даст, но потребует высокую цену.

– Дай мне сюда эту книгу, - потребовала я.
– Заверни только во что-нибудь: не хочу до неё дотрагиваться.

– И что ты сделаешь?
– поинтересовался Макс.

– Сожгу. Не хочу, чтобы за ней пришли из леса.

– Никто не придёт.
– Его пальцы пробежались по моим волосам, отчего глаза заволокло дремотой.
– Нет там никого. Всё только в моей голове.

– Тогда кто там стоял, наверху? Кого ты видел?

– А ты?
– криво улыбнулся Макс.

– Я же говорила. Мужика, какого-то в плащ-палатке. Здорового.

– А я - себя.

– В смысле?

– Себя, - повторил Макс.
– Я там стоял, на том пригорке, собственной персоной. С ружьём.

– Вспомни, чему учили. Всему есть своё объяснение, - твёрдо сказала я.
– Нет больше в мире таких вещей, которым не придумали названия.

– Да?
– удивился он, протягивая мне книжку, завёрнутую в какую-то грязную майку.
– А наши с тобой отношения, Лиса? Им название придумали? Интересно было бы послушать.

Так, как ответа я не знала, пришлось промолчать.

– Иди спать, - сказал Макс.
– А то засиделись мы с тобой, как чайники у первого костра. Завтра день тяжёлый.

– А конец у этой истории есть?

– Есть, наверное, - сказал он, подумав.
– В следующий раз, Лиса.

– Когда?
– спросила я, нащупывая в темноте ботинки.

– Когда-нибудь. Когда придёт время.

– А о чём ты думал сегодня, перед тем, как он пришёл?
– вдруг спросила я, неожиданно даже для себя.
– Чего ты хочешь на самом деле, а, Макс?

– Иди спать, - повторил он, не глядя на меня.