Чтение онлайн

Я подошла к окну осторожно, как к змее с хорошими манерами. Письмо на лапе ворона выглядело невинно. А такие вещи особенно опасны.

– Если это ловушка?
– тихо спросила я.

– Тогда мы узнаем об этом слишком официальным тоном, - ответил маркиз.

– Прелестно.

Он протянул руку.

– Я сам.

– С чего бы?

– С того, что мне так спокойнее.

– Мне тоже спокойнее, когда я сама контролирую свои неприятности.

– Кларисса.

– Эдгар.

– Вы совершенно невозможны.

– Зато последовательна.

Он на секунду прикрыл глаза. Потом сказал уже тише:

– Просто стойте рядом.

И вот как можно спорить с мужчиной, который просит таким голосом? Никак. Это нечестный прием. Надо бы запретить на законодательном уровне.

Он осторожно снял тубус с лапы ворона. Птица даже не дернулась, только фыркнула:

– Осторожнее с печатью. Магистрат нынче экономит воск.

– Трогательное признание, - буркнул Лисфей.

Маркиз сломал печать, развернул сложенный лист и быстро пробежал глазами текст.

Лицо у него стало таким, что я сразу поняла: ничего приятного там не написано.

– Что?
– спросила я.

Он молчал еще секунду. Потом медленно протянул письмо мне.

– Похоже, мы теперь не просто в беде. Мы в государственной беде.

Я выхватила лист.

Почерк был четкий, сухой, отвратительно официальный.

"Леди Клариссе Бомон, временной хозяйке северной усадьбы.

Магистрат Особых Дел уведомляет вас, что пробуждение приюта и активация источника зафиксированы. В связи с участившимися случаями исчезновения магически одаренных детей, незаконного обращения с фамильярами и деятельностью закрытых орденов, ваше имение временно переводится под наблюдение.

До прибытия уполномоченного инспектора ни один ребенок с меткой дома не должен покидать пределы усадьбы.

Ни один фамильяр не должен быть передан третьим лицам.

Никакие источники не подлежат самостоятельному закрытию.

В случае неподчинения будут применены меры принудительного изъятия.

Дополнительно.

По нашим сведениям, одна из детей, доставленных в ваш дом этой ночью, может являться ключевой свидетельницей в деле о лабораториях господина Вальтера Ронкса.

Инспектор прибудет к полудню.

Подпись.

Магистр Арман Северье.

Печать."

Я дочитала до конца и медленно подняла голову.

– Что значит "принудительное изъятие"?

– То и значит, - ответила Мирабель мертвым голосом.
– Они заберут детей.

– Нет, - сразу сказал маркиз.

– Не только детей, - тихо добавил Лисфей.
– Меня тоже могут. У меня нет доверия к людям с печатями.

– У меня теперь тоже, - пробормотала я.

– Кто такой Ронкс?
– спросил Тео.

Взрослые переглянулись.

Нехорошо.

Очень нехорошо.

– Никто приятный, - сказала я.

– Это тот дом без окон?
– еле слышно спросил Ной.

У меня внутри все оборвалось.

Мирабель побледнела так, что я испугалась, не упадет ли она. Но она только крепче обняла мальчика и кивнула.

– Да, милый.

Ворон пригладил перья.

– Ну вот. Моя часть выполнена. Подпись получена, свидетели в ужасе, хозяйка бледна, дети травмированы. Прекрасная рабочая ночь.

– А если я тебя сейчас тряпкой накрою?
– спросила я сладко.

– Это будет нападение на государственную птицу.

– Я переживу.

– А я нет, - вмешался маркиз.
– Нам, к сожалению, нужен канал связи.

Я тяжело вздохнула. Опять он прав. Неприятно.

– Хорошо. Но птица будет сидеть где-нибудь подальше от детей и не умничать в мое присутствие.

– Я не умничаю, - обиделся ворон.
– Я профессионально комментирую.

– В сарай его, - мрачно предложил Клаус.

– Я все слышу, пень.

– Я дух!

– А ведешь себя как пень!

Пока они ругались, я снова перечитала письмо. И только на третьем разе до меня дошло главное.

– Подождите.

Все повернулись ко мне.

– Они написали, что ни один ребенок с меткой дома не должен покидать усадьбу.

– Да, - сказал маркиз.

– Но это ведь значит...

Я посмотрела на Лину, Леви и Ноя.

На Тео.

На Агнессу.

– Это значит, - договорил за меня кот, - что дом отметил не только новеньких.

Тишина.

А потом Агнесса тихо подняла рукав.

И на ее запястье, тонко мерцая в полутьме, проступил золотистый узор.

– У Тео тоже, - шепнула Агнесса.

Мальчик посмотрел на собственную руку так, будто та его предала. Потом медленно отогнул манжет.

Золотистые веточки оплетали запястье и у него.

Маркиз застыл.

На лице у него не отразилось почти ничего. Но я уже научилась видеть, что прячется под этой его опасной сдержанностью. И сейчас там было все сразу:

– тревога,

– ярость,

– вина,

– и такая боль, что у меня самой сжалось горло.

– Дядя Эдгар?
– тихо позвал Тео.

Вот тут он дрогнул.

Не сильно. Не театрально. Просто сразу шагнул к детям и опустился перед ними, став внезапно совсем не маркизом, не хозяином, не мужчиной, которого я целовала и с которым спорила, а только тем человеком, от которого сейчас зависел их мир.

– Послушайте меня внимательно, - сказал он.
– Это ничего не меняет. Слышите? Ничего плохого. Вы под защитой дома. И под моей.

– Но если нас захотят забрать?
– спросила Агнесса.

– Не отдам, - ответил он так тихо, что у меня по спине побежали мурашки.

Никакого пафоса.

Никакой игры.

Просто обещание.

Так не говорят, если не готовы драться с целым миром.

И в эту минуту я поняла, что попала окончательно.

Потому что женщине можно как угодно долго сопротивляться красоте, язвительности, уму и даже поцелуям.

Но если мужчина вот так держит слово перед детьми, у нее нет шансов.