Чтение онлайн

И как же, оказывается, страшно может звучать тихий голос.

– Тео, остаешься с детьми. И на этот раз не споришь.

– Мирабель, запираете комнату изнутри.

– Соломея, проверяете все выходы на нижний двор.

– Кларисса...

Он замолчал и посмотрел на меня.

– Что?
– спросила я.

– Вы остаетесь здесь.

– Нет.

– Да.

– Даже не начинайте.

– Это не обсуждается.

– А у меня другое мнение.

– Оно ошибочно.

– Зато громкое.

– Кларисса!

– Эдгар!

Лисфей, который сидел на перилах, тяжело вздохнул.

– Боже, какие вы оба утомительные. Но романтичные. Даже жаль, что девочка пропала в такой неподходящий момент.

Я метнула в него убийственный взгляд. Кот не впечатлился.

Маркиз шагнул ко мне вплотную.

– Послушайте меня хоть раз.

– Только если и вы послушаете.

– Это опасно.

– Да неужели? А я думала, ночные поиски ребенка в доме с магическими тварями - просто развлечение.

Он стиснул челюсть.

– Если с вами что-то случится...

– А если с вами?

Вот после этого он замолчал.

И только смотрел.

Так, что у меня дыхание перехватило.

Потом очень тихо сказал:

– Тогда идете рядом со мной. Ни на шаг в сторону. Ни слова без причины. И если я скажу бежать - вы бежите.

– А вы?

– А я догоню.

– Звучит самоуверенно.

– Это потому что я уже знаю, какая вы упрямая.

Я хотела ответить что-нибудь колкое, но не успела.

Потому что Булка вдруг зарычал.

Не залаял.

Не заскулил.

Именно зарычал.

Щенок стоял в дальнем конце коридора, у старой узкой двери, которую я раньше даже не замечала. Шерсть у него на загривке встала дыбом.

– Что там?
– шепнула я.

Соломея побледнела.

– Старый детский коридор.

– Какой еще детский коридор?

– Замурованный после пожара. Там раньше были комнаты нянь и игровая.

– И почему я узнаю это только сейчас?

– Потому что у нас тут традиция - важное сообщать в последнюю минуту, - буркнул Лисфей.

Маркиз уже толкнул дверь.

Она не шелохнулась.

– Заперта?

– Не должна, - прошептала Соломея.

Я сама не поняла, зачем подошла ближе. Просто знала - надо.

Коснулась дерева кончиками пальцев.

Снова это ощущение. Легкий внутренний звон. Тепло в ладони.

И старая дверь со скрипом приоткрылась сама.

Изнутри пахнуло пылью, гарью и чем-то сладким, как засохшие яблоки.

Темнота за порогом была густой, почти живой.

А из самой глубины коридора донесся детский голос.

Тоненький.

Радостный.

Совсем близкий.

– Лола? Мы тут.

Я застыла.

Потому что голос был Агнессы.

А потом раздался второй.

Точно такой же.

– Лола, скорее.

И маркиз рядом со мной очень тихо выругался.

Есть вещи, к которым невозможно подготовиться.

Например:

– к разговору с налоговым чиновником после поцелуя,

– к говорящему коту в чепце,

– к дому, который внезапно решил сделать вас хозяйкой,

– и к двум одинаковым голосам вашей падчерицы, зовущим из темного коридора.

– Это нечестно, - прошептала я.

– Разве кто-то обещал нам честность?
– тихо ответил маркиз.

Он уже держал фонарь. Свет дрожал на его лице, подчеркивая резкие скулы и это невозможное выражение собранной ярости, от которого любой приличной женщине следовало бы держаться подальше. Но я, как уже успела выяснить, приличностью в вопросах личного выживания не отличалась.

– Что будем делать?
– спросила я.

– Не идти на голос, - тут же сказал Лисфей.

– Но если там настоящая Агнесса?
– выдохнул Тео, который, разумеется, опять оказался у нас за спиной, хотя ему велели оставаться в комнате.

Маркиз обернулся так резко, что мальчик втянул голову в плечи.

– Я что сказал?

– Чтобы я не спорил, - быстро ответил Тео.
– А я не спорю. Я просто тихо ослушался.

Я бы оценила честность, если бы не ситуация.

– Назад, - сказала я уже мягче.
– Мы найдем ее.

– Обещаете?
– шепнул он.

Вот до чего же ужасный вопрос. Потому что детям всегда хочется обещать невозможное. Сразу. Уверенно. Так, чтобы им стало не страшно. И именно поэтому врать им нельзя.

– Я обещаю, что мы ее не бросим, - ответила я.

Он кивнул. Кажется, этого оказалось достаточно.

Соломея зажгла вторую свечу. Мирабель осталась с детьми у начала коридора, бледная, напряженная, с Ноем на руках и Линой, вцепившейся в юбку. Даже Булка не пытался прорываться вперед, а только глухо рычал в темноту.

Старая дверь скрипнула шире.

Коридор внутри оказался узким, с низким потолком и такими облупившимися стенами, будто сам дом пытался забыть, что эта часть у него вообще была. На полу лежал толстый слой пыли. Но сквозь него тянулись маленькие следы.

Детские.

– Она здесь, - выдохнула я.

– Или они хотят, чтобы мы так думали, - отозвался маркиз.

– Спасибо, что не даете надежде разгуляться.

– Кто-то же должен быть здравомыслящим.

– Тогда почему рядом с вами иду я?

– Сам не понимаю.

И вот как у него это получается? Еще мгновение назад страшно, тоскливо, сердце стучит в горле. А потом одна язвительная фраза, и я уже снова дышу, потому что рядом он, и он тоже держится только на упрямстве.

Мы двинулись вперед. Я рядом с ним, плечом к плечу. За нами Соломея, кот и ежекот, который то и дело шептал:

– Тут пахнет обманом.

Будто без него я сама не догадалась.

Через несколько шагов коридор раздвоился. Из левого ответвления доносился тихий плач. Из правого - смех Агнессы.