Чтение онлайн

– Поздно, - повторил Клаус.
– Тепла не было. Детей не было. Имени не было. Меня забыли.

У меня сжалось горло.

Вот ведь.

Сколько у нас тут, оказывается, забытых.

– Я не забыла, - тихо сказала я.
– Я просто не знала.

– Знала бы - тоже ушла, - прошелестело изнутри.

– Это неправда, - резко вмешался маркиз.

Я обернулась на него.

Он стоял, напряженный, с ружьем наготове, но говорил не как врагу.

Как будто спорил с кем-то давним. С кем-то, кого в глубине души понимал лучше, чем хотел бы.

– Здесь никто больше не уйдет, - сказал он.

За дверцей что-то заскреблось.

Не зло.

Сомневаясь.

– Врешь, - выдохнул дух.

– Нет, - ответил маркиз так твердо, что даже я ему поверила заново.

И это, кажется, подействовало сильнее, чем все мои увещевания.

Потому что дверца дрогнула.

Скрипнула.

И медленно приоткрылась сама.

Из темноты на нас уставились два маленьких золотистых глаза.

Потом показалась морда.

Если бы домового, старого пня и обиженного филина кто-то решил сшить в одно существо, получилось бы примерно это. Клаус был весь из сучковатой серо-коричневой древесины, мха и клочков пыли. Плечи широкие, лапы с длинными пальцами-когтями, нос как сморщенный желудь, а на макушке торчали два перекрученных сучка, похожих на рожки.

– Ой, - выдохнула я.

– Вот именно "ой", - согласился Фисташ с безопасного шкафа.

Клаус выбрался наружу целиком. Ростом он был мне по пояс. Но ощущение от него шло такое, будто перед нами не просто дух, а сам древний недовольный фундамент.

Он внимательно посмотрел на меня.

Потом на маркиза.

Потом перевел взгляд на лестницу наверх, где спали дети.

И неожиданно жалобно спросил:

– Они правда вернулись?

У меня кольнуло сердце.

– Да.

– Насовсем?

Я замялась.

Потому что не знала.

Потому что у нас с маркизом был договор.

Потому что впереди маячил зимний бал и свобода, о которой я мечтала.

Потому что все стало слишком запутанно.

Но тут он сказал раньше меня:

– Если захотят - да.

Я резко посмотрела на него.

Он не смотрел в мою сторону.

Только на Клауса.

Но в голосе звучало что-то такое, от чего мне внезапно захотелось плакать и смеяться сразу.

Дух шумно втянул носом воздух.

– Тогда я, может... не совсем зря ждал.

– Не зря, - тихо сказала я.

Клаус переступил с лапы на лапу.

– А кормить будут?

И вот после этой фразы напряжение лопнуло.

Я расхохоталась первой.

Потом фыркнул маркиз.

Потом даже Соломея хмыкнула.

А уж Фисташ сверху заорал:

– Я же говорил, все сводится к ужину!

Клаус оскорбленно засопел.

– Я не шучу. Я дух, а не воздух.

– Будут кормить, - пообещала я.
– И не только магией. Найдем что-нибудь подходящее.

– Медовые крошки люблю, - буркнул он.
– И молоко. И чтобы дети иногда смеялись.

– Это мы обеспечим, - с готовностью сказал Тео с лестницы.

Я резко обернулась.

– Ты опять здесь?!

– Ага, - без тени раскаяния ответил он.
– Но я тихо.

Агнесса тоже торчала рядом.

И Лина.

И Леви.

И даже Ной, которого держала Мирабель.

То есть нас не послушался вообще никто.

Маркиз медленно прикрыл глаза.

– В этом доме хоть кто-нибудь выполняет приказы?

– Нет, - радостно ответили дети хором.

Клаус, к моему изумлению, захихикал.

И от этого стал не страшным, а смешным. Старым. Упрямым. Домашним.

Няня Марта довольно кивнула.

– Ну вот. Одного вернули. Осталось еще примерно все остальное.

– Что значит "все остальное"?
– насторожилась я.

Призрак посмотрела куда-то за мою спину.

– Например, это.

Я обернулась.

На подоконнике в холле сидел незнакомый черный ворон.

Огромный.

Блестящий.

С серебряным кольцом на лапе.

Увидев, что мы его заметили, он раскрыл клюв и человеческим голосом произнес:

– Послание для хозяйки приюта. От Магистрата Особых Дел. Если вы дорожите детьми, откройте немедленно.

Я всегда подозревала, что самые скверные новости приходят либо утром, когда вы не успели причесаться, либо ночью, когда вам уже и без того худо.

В нашем случае судьба решила совместить оба вида неприятности в одну птичью морду.

Черный ворон сидел на подоконнике с таким достоинством, будто лично представлял корону, законы и все остальные печальные изобретения цивилизации. Перья у него отливали синевой. Глаза были умные, насмешливые и подозрительно человеческие. На лапе серебрилось кольцо, а к нему был прикреплен маленький кожаный тубус с печатью.

– Не нравится мне это, - честно сказала я.

– Какая редкая проницательность, - буркнул Лисфей.

– Молчи. Я хочу хоть иногда первой озвучивать очевидное.

Ворон склонил голову набок.

– Открывайте письмо, хозяйка, - произнес он.
– У меня строгий график. Еще в два дома надо нагадить новостями до рассвета.

– Какой деловой, - пробормотала Агнесса.

– Я не деловой. Я служебный, - важно поправил ворон.

Маркиз шагнул ко мне ближе.

– Не трогайте пока.

– Письмо?

– Птицу тоже.

– А если она клюется?
– спросил Тео с живым интересом.

– Я не клююсь, - оскорбился ворон.
– Я оцениваю.

– Хуже, - шепнула я.

Клаус между тем опасливо выглянул из-под лестницы и зашипел на гостя.

– Канцелярская мерзость, - пробурчал домовой дух.

– Лесная пыль, - мгновенно огрызнулся ворон.

– Бумажная зараза.

– Замшелый шкаф.

– Пернатая печать.

– Корневая отрыжка.

– Тихо!
– рявкнула я раньше, чем они перешли к международному конфликту духов и бюрократии.

Оба замолчали. Ворон, правда, весьма обиженно.