Чтение онлайн

— И они решили выкосить «мелочь»?

— Именно. Сейчас у Стен творится настоящее безумие. Химерологи, которые раньше боялись нос высунуть из своих лабораторий, теперь рыщут по кустам. Они понимают: «безопасные» монстры — ресурс конечный. Кто успеет набить рейтинг на слизнях и зайцах-мутантах, тот получит статус и доступ к ресурсам. А кто опоздает — тому придётся идти вглубь леса, к настоящим чудовищам.

Император позволил себе скупую улыбку.

— «Фармят», как говорит молодёжь. Ну что ж, пусть фармят. Нам нужно зачистить буферную зону. Если они перебьют всю мелочь, крупным хищникам нечего будет жрать у самых границ, и они либо уйдут вглубь, либо полезут на рожон, где их встретит армия. А что со второй группой?

Волконский скривился.

— А вторая группа, Ваше Величество… воет.

— Громко?

— Ассоциация Химерологов подала петицию. Союз Заводчиков Элитных Питомцев угрожает забастовкой. Вчера на Невском пытались собрать митинг под лозунгами «Руки прочь от искусства» и «Не дадим превратить науку в бойню».

— И что вы сделали?

— Разогнали водомётами, — буднично сообщил глава Канцелярии. — А зачинщиков отправили на принудительные работы по укреплению фундамента Стены. Пусть посмотрят в глаза той реальности, от которой они так старательно отворачивались.

— Мятежи?

— Планируются, — кивнул Волконский. — В закрытых клубах, в аристократических салонах… болтают много. Грозятся, что уедут из страны, что выведут капиталы. Некоторые горячие головы даже шепчутся о смене политического курса.

Император тяжело вздохнул и посмотрел на графа.

— Пусть шепчутся. Пока они только болтают — они безвредны. Мы знали, что будет сопротивление. Никто не хочет слезать с насиженного места и лезть «на баррикады». Но у них нет выбора.

Фёдор Владимирович встал и подошёл к огромной электронной карте на стене. Красные точки — очаги прорывов и скопления тварей — пульсировали, как нарывы на теле страны.

— Результат хороший, Алексей Петрович. Даже лучше, чем я ожидал. Треть специалистов уже в поле. Они работают, убивают тварей, приносят пользу. И это только начало.

Он провёл пальцем по границе одной из областей.

— Но этого мало. Мы выиграли время, но не войну. Химерологи — это только первый этап.

— Вы хотите запустить вторую фазу? — тихо спросил Волконский. — Сейчас, когда общество и так на взводе?

— Именно сейчас, пока они в шоке и дезориентированы. Нужно бить, не давая опомниться. Готовь указ по аристократии.

Волконский побледнел.

— Ваше Величество… Но, роды не простят. Они веками пользовались привилегиями. Если вы заставите их платить «налог кровью»… Это может привести к гражданской войне.

— А если я этого не сделаю, никакой войны не будет, — жёстко отрезал Фёдор Владимирович. — Потому что некому будет воевать. Нас просто сожрут. Ты видел сводки из Великих Лук? Видел, что осталось от города? Ничего. Люди думают, что это где-то далеко, что их это не коснётся. Что их высокие заборы и деньги спасут от когтей и клыков. Но они ошибаются. Твари не берут взяток и не смотрят на титулы. Аристократы обязаны служить. Это основа их статуса. Они забыли об этом, превратились в паразитов. Но мы им напомним. Каждый род, владеющий землями, обязан выставить боевые отряды. Лично. Или лишится титула и владений. Без исключений.

— Будет много крика, — покачал головой граф.

— Плевать. Пусть визжат. Потом, когда их детей не будут жрать в собственных спальнях, они ещё спасибо скажут. А потом мы возьмёмся и за остальных. Корпорации, гильдии, все остальные… В этой войне нет нейтральных. Либо ты с Империей, либо ты корм.

Он посмотрел на садившееся солнце, окрасившее город в кроваво-красные тона.

— Жёсткие меры, Алексей Петрович. Самые жёсткие. Мы будем резать по живому, чтобы спасти организм. Готовь бумаги.

— Слушаюсь, Ваше Величество.

Волконский поклонился и вышел. Император остался один.

— Вы меня возненавидите, — прошептал он. — Но вы останетесь живы. И это единственное, что имеет значение.

Я сидел в операционной, одной рукой лениво листая распечатанные документы с новыми имперскими постановлениями, а второй удерживал на столе огромную чёрную пантеру.

Зверюга была что надо. Мышцы как канаты, шкура лоснится… Это была не какая-то декоративная кошечка для аристократки, а боевая единица из отряда зачистки.

Но, как говорится, был нюанс.

На мощной спине этой машины смерти прорезались… крылья. И ладно бы это были кожистые крылья летучей мыши или орлиные, покрытые стальными перьями. Но нет. Это были жалкие общипанные куриные крылышки. Они нелепо трепетали, пытаясь поднять в воздух тушу весом под сто пятьдесят килограмм.

— Ну и уродство, — честно признался я, разглядывая это биологическое недоразумение. — Это ж надо было так умудриться.

Суть проблемы была понятна. Пантера явно сожрала кого-то не того. Скорее всего, во время зачистки загрызла какую-то химеру-птицу, напичканную нестабильным мутагеном. Активные частицы атрибутов вступили в реакцию, произошла спонтанная трансмутация, и вот результат — гроза химер теперь похожа на перекачанную курицу.

Я отложил бумаги в сторону. Баллы и рейтинги подождут. Тут у нас случай поинтереснее.

— Эй, подруга, — я легонько похлопал пантеру по морде. — Просыпайся.

Хищница открыла глаза. Жёлтые вертикальные зрачки сфокусировались на мне.

— Давай-ка посмотрим, что там у тебя внутри и как ты докатилась до такой жизни. Покажи мне, чем ты занималась.

Пантера фыркнула, дёрнула ухом и телепатически, на уровне простых мыслеобразов, послала мне чёткий сигнал:

«Нет. Секрет».

— Секрет? — я усмехнулся. — У тебя от меня секреты?

Я взял со столика огромный шприц с толстой насадкой, которым обычно промывают раны.

— Видишь это? — ласково спросил я. — Это называется «Сыворотка Болтливости». Вводится ректально. Очень больно, но зато память освежает мгновенно. Ты же не хочешь, чтобы мы переходили к таким мерам, правда?

Пантера посмотрела на шприц, потом на меня. В её взгляде читалось презрение. Она медленно приподняла верхнюю губу, обнажая большие белоснежные клыки. Рык был тихим, но многообещающим. Она как бы намекала: «Убери железку, человечек, а то я откушу тебе руку».

— Ну ладно, — я отложил шприц. — По-плохому, так по-плохому. Не хочешь по-человечески, будем по-звериному.

Я закрыл глаза на секунду, концентрируясь. Позволил своей сущности слегка поменять форму. Моя челюсть хрустнула, выдвигаясь вперёд. Я широко улыбнулся. Мои зубы стали длиннее, острее и их стало гораздо больше. Это была не улыбка человека, а оскал глубоководного чудовища, способного перекусить якорную цепь.

— Видишь? — прорычал я искажённым голосом, клацнув зубами у самого её носа. — Я тоже так могу. И поверь, мои зубы покрепче твоих будут. Будем меряться или покажешь картинку?