Чтение онлайн

Плакали, кажется, только Айэнти и Вэллес. На Кеалора немедленно обрушилось огромное количество дел, так что даже утешать жену и приёмного сына было некогда. Он метался по дворцу, отдавал приказы, шёпотом давал распоряжения своим агентам, советовался с тал Эмбрасом. Кеалор с удивлением понял, что в принципе знает, что делать, но в момент перехода власти поддержка гвардии необходима как воздух. К счастью, тал Эмбрасу объяснять было ничего не надо, Император ему уже заранее всё объяснил. Так что там, где Кеалор хоть немного терялся, у тал Эмбраса уже были все ответы.

Прошли пышные похороны, двор оделся в траур. По стандартному дворцовому протоколу траур по Императору должен был длиться год, и только потом следовала официальная коронация наследника. Но траур трауром, а управление Империей никто не отменял. И оно всей тяжестью обрушилось на Кеалора.

К счастью, основам Император обучить его всё-таки успел. Были, конечно, советники, и тал Эмбрас всегда готов был подсказать что-то по своей части. Но всё равно Кеалор абсолютно не понимал, как больной старик тащил всё это на себе буквально до последнего часа. И не раз думал, какой же идиот тал Милиль с его мечтой о троне. Править Империей — это вовсе не сплошная радость, балы, приёмы и купание в золоте. Это сложная, тяжёлая и нервная работа, с которой нельзя уволиться. По крайней мере, до совершеннолетия Айэнти.

Дышать было почти некогда, и Кеалор с огромной благодарностью начал понимать, какой великолепный прощальный подарок старик сделал им с Вэллес, дав возможность дожить в Аланто до осени.

Кэт опаздывала к завтраку. Синтия уже привстала, чтобы поторопить её, но тут в гостиной появилась она сама. С опущенной головой и красными от слёз глазами.

— Что случилось, Кэт? — спросила Синтия.

— Дар… погиб, — выдохнула девушка. — Только что в новостях сообщили… в боях за сектор ?-40 погиб лёгкий крейсер «Веста». Со всем экипа-а-ажем. А там Дар был капитаном… на нём.

— Так, парни, — распорядилась Синтия, вставая и выбираясь из-за стола, — чай. Сладкий. С чабрецом.

Как известно, мужчины теряются от женских слёз. Поэтому, получив чёткий приказ от женщины, Пауль и Михель занялись приготовлением чашки крепкого сладкого чая. А Синтия подошла к Кэт и положила руки ей на плечи.

— Слушай меня. Твой Дар был воином. И не просто так воином, а наследником древнего народа воинов. Его предки тысячелетиями шли на смерть, чтобы жизнь продолжалась. И Дар тоже выбрал этот путь. Он счёл нужным быть достойным своих предков и доказал, что достоин. Не позорь его выбор своими слезами, слышишь?

— Когда Майк поступил в Аннаполис… — всхлипнула Кэт, — когда он приводил в гости своих друзей… однокашников… я думала, что Военно-Космический флот — это про спасать и защищать, а не про убивать и умирать. Кто же знал, что начнётся настоящая космическая война?

Синтия тихонько усмехнулась.

— А ты думала, что их красивая форма, табельное оружие и воинская присяга — это просто дань традициям? Нет, Кэт, воинская честь во все времена одинакова: защищая других, рисковать своей жизнью. И умирать, если это необходимо.

— А ты-то откуда в этом разбираешься? — фыркнула Кэт, у которой слова Синтии где-то глубоко под чувством потери пробудили личную обиду. Хорошо ей тут рассуждать, теоретически…

— Откуда, оттуда. У меня тоже был парень из ВКФ. Погиб около семи лет назад. В совершенно мирное время, в обычной спасательной операции. И знаешь… с тех пор я не видела никого, подобного ему.

Кэт протёрла глаза и изумлённо посмотрела на Синтию. Значит, холодная высокомерная красавица, на всех мужчин смотрящая свысока — просто-напросто однолюб?

— Вот что, — продолжала Синтия. — Твой Дар замороженные клет­ки-то оставил?

— Н-нет вроде… Ну, он никогда про это не говорил.

— А мой Туан оставил. Вот закончу здесь проект по культу Четырёх Богов, защищу диссертацию и займусь. Я ему обещала, если останусь жива.

— Чем займёшься? — не поняла Кэт.

— Вынашиванием его ребёнка, естественно.

— Ох… я, наверно, так не смогу-у.

— Кстати, Кэт, — заметил Эрзенберг, — у нас, планетологов, ведь тоже форма есть. И я замечал, что на планетах Федерации ты предпочитаешь ходить в форме, а не в цивильном платье. Ты никогда не думала, какой в ней смысл? Мы тоже подписываемся рисковать жизнью, только не ради защиты, а ради знания.

Кэт повернулась к начальнику базы, вытирая кулачками глаза.

— Я подумаю над этим, Пауль, — сказала она. Голос ещё дрожал, но слёз больше не было.

— Мне вот что не нравится, — заметил ван Страатен. — Ирганто у нас в секторе ?-39. А бои идут уже в соседнем секторе. Как бы нам не пришлось эвакуироваться.

Врач Дома Звёздных купцов оказался пророком. Не прошло и недели, как действительно поступил приказ готовиться к эвакуации.

Кэт эти дни ходила притихшая, молчаливая, вид имела задумчивый. Много времени она проводила в своей комнате, хотя пару раз отлучалась куда-то из Дома. Синтия посоветовала Паулю без необходимости её не беспокоить. Свои обязанности по Дому Кэт выполняла, помогала упаковывать вещи и аппаратуру, и довольно с неё. В душу к ней лучше не лезть.

Ещё через пару дней на орбите Ирганто появился военный транспортник АУ-К285. Его капитан сообщил, что ждёт шлюпку Звёздных Купцов на орбите ровно через два часа.

— Михель, ты знаешь, что делать, — сказал Пауль ван Страатену, который уже переоделся в местную одежду и теперь паковал в типичный докторский саквояж единственную имевшуюся в Доме портативную систему межзвёздной связи. — Надеюсь на встречу после войны.

Ван Страатен пожал Паулю на прощанье руку и вышел. Остальные члены экспедиции собрались в столовой. Не хватало только Кэт.

— Что она там копается? — волновался Пауль. — Синтия, загляни к ней, скажи, чтобы поторопилась.

Кэт в комнате не оказалось. На столе под клавиатурой лежала записка:

«Остаюсь партизанить. Мне есть за кого мстить людоракам.»

— Молодец, Пауль, — фыркнула Синтия, выкладывая записку на всеобщее обозрение. — Ты очень вовремя напомнил Кэт про форму. Она обещала над этим подумать и додумалась.

— Увы! — вздохнул Эрзенберг. — Искать эту вздорную девчонку по всему Тинмоуду у нас времени нет. Остаётся надеяться, что её иргантийские друзья не дадут ей погибнуть. Пойдёмте грузиться.