Классическая поэзия Индии, Китая, Кореи, Вьетнама, Японии
Шрифт:
* * *
Кишат в морской траве Прозрачные мальки… Поймаешь — Растают без следа. [1815] Весной собирают чайный лист
Все листья сорвали сборщицы… Откуда им знать, что для чайных кустов Они — словно ветер осени! Печалюсь, глядя на луну; печалюсь, думая о своей судьбе; печалюсь о том, что я такой неумелый! Но никто не спросит меня: отчего ты печален? И мне, одинокому, становится еще грустнее
1815
Поймаешь — растают без следа. — Мальки так прозрачны, что кажутся поэту льдинками: вот-вот растают…
В хижине, крытой тростником
Как стонет от ветра банан, Как падают капли в кадку, Я слышу всю ночь напролет. * * *
Ива склонилась и спит. И кажется мне, соловей на ветке — Это ее душа. * * *
Топ-топ — лошадка моя. Вижу себя на картине — В просторе летних лугов. В хижине, отстроенной после пожара
Слушаю, как градины стучат. Лишь один я здесь не изменился, Словно этот старый дуб. * * *
Далекий зов кукушки Напрасно прозвучал. Ведь в наши дни Перевелись поэты. В доме Кавано Сёха [1816] стояли в надтреснутой вазе стебли цветущей дыни, рядом лежала цитра без струн, капли воды сочились и, падая на цитру, заставляли ее звучать
Стебли цветущей дыни. Падают, падают капли со звоном… Или это — «цветы забвенья»? Недолгий отдых в гостеприимном доме
Здесь я в море брошу наконец Бурями истрепанную шляпу, Рваные сандалии мои. 1816
В доме Кавано Сёха… — Кавано Сёха был мастером чайной церемонии. Эстетика чайных церемоний была направлена на то, чтобы заставить забыть «о суетном мире».
* * *
Послышится вдруг «шорх-шорх». В душе тоска шевельнется… Бамбук в морозную ночь. На чужбине
Тоненький язычок огня,— Застыло масло в светильнике. Проснешься… Какая грусть! * * *
Ворон-скиталец, взгляни! Где гнездо твое старое? Всюду сливы в цвету. * * *
Бабочки полет Будит тихую поляну В солнечном свету. * * *
Встречный житель гор Рта не разомкнул. До подбородка Достает ему трава. * * *
На луну загляделись. Наконец-то мы можем вздохнуть! — Мимолетная тучка. * * *
Как свищет ветер осенний! Тогда лишь поймете мои стихи, Когда заночуете в поле. * * *
И осенью хочется жить Этой бабочке: пьет торопливо С хризантемы росу. * * *
Цветы увяли. Сыплются, падают семена, Как будто слезы… * * *
Порывистый листобой Спрятался в рощу бамбука И понемногу утих. * * *
Внимательно вглядись! Цветы «пастушьей сумки» Увидишь под плетнем. * * *
О, проснись, проснись! Стань товарищем моим, Спящий мотылек! Памяти друга
На землю летят, Возвращаются к старым корням… Разлука цветов! * * *
Старый пруд. Прыгнула в воду лягушка. Всплеск в тишине. Другу, уехавшему в западные провинции
Запад, Восток — Всюду одна и та же беда, Ветер равно холодит. Хожу кругом пруда
Праздник осенней луны. Кругом пруда, и опять кругом, Ночь напролет кругом! Кувшин для хранения зерна
Вот все, чем богат я! Легкая, словно жизнь моя, Тыква-горлянка. * * *
Этой поросшей травою Хижине верен остался лишь ты, Разносчик зимней сурепки. * * *
Первый снег под утро. Он едва-едва пригнул Листики нарцисса. * * *
Вода так холодна! Уснуть не может чайка, Качаясь на волне. * * *
С треском лопнул кувшин; Ночью вода в нем замерзла, Я пробудился вдруг. * * *
Луна или утренний снег… Любуясь прекрасным, я жил, как хотел. Вот так и кончаю год. * * *
Морская капуста легче… А носит торговец-старик на плече Корзины тяжелых устриц. * * *
Облака вишневых цветов! Звон колокольный доплыл… Из Уэно, Или Асакуса? [1817] 1817
Звон колокольный доплыл… Из Уэно или // Асакуса? — Уэно, Асакуса — разные районы города Эдо (Токио). Цветут вишни, в воздухе стоит дымка, даже звон колокола кажется смутным, приглушенным. Не поймешь, где он прозвучал.
Поделиться с друзьями: