Чтение онлайн

– Ты знал, чем он занимался?

– Людей лечил. Детей учил.

– Про подвиг его беспримерный в городе известно всем. Я тебя спрашиваю, про его дела неблаговидные и вредоносные. Знаешь, кому он пособлял?

– Помилуйте! Ничего не ведаю. Я человек маленький, здесь, в лавке на подхвате у него был. Он меня в свои тайны не посвящал. Кабы я чего знал, сразу бы донес, для соблюдения Порядка.

– Ты теперь один управляешься, что ли?

– Ну, так… не то чтобы один, - протянул Тишень, не зная, что сказать. Ведь на этот счет он никаких указаний не получил.

– Говори, все, как есть, Тишка, без утайки!
– рявкнул вель.
– На подхвате он, видите ли, был…

– Я-то что? Я ничего не делаю. Я людям помогаю. Я власть уважаю, - раболепно забормотал тот.
– Если у благородного господина чего болит, так я травки насыплю какой надо.

Странную неприязнь вызывал у Огнишка этот человек. Ни за что на свете не принял бы его лекарство, даже если б помирал. Протянул, было, вель руку, желая лекаря за грудки схватить и встряхнуть как следует, для восстановления памяти, да побрезговал.

– Ну, право, Огниш, что ты его мордуешь, - вступился за Тишены один из стражей.
– К Тишке-то чего придираться. Он же у нас, вон какой, вежливый да услужливый. Хворому завсегда поможет. Жалоб на него не поступало. Так чего ему за других отвечать?

Тишень, услышав хвалебные слова о себе и почувствовав благорасположение, украдкой перевел дыхание. Знать, защитят его сиротинушку, не позволят великану его укокошить…

– День добрый, красавица, - послышалось из подсобки.

Удивился Тишень. Какую это красавицу встретили стражи в этом доме? Никаких красавиц здесь быть не могло. Может, одна из учениц хозяина зачем-то вернулась? Так ведь было же им сказано: в лавку ни ногой. Огнишек зыкнул подозрительно на вытянувшееся лицо лекаря, нахмурился и огромными шагами направился в подсобное помещение, где раздавались веселые голоса. Тишень засеменил следом за велем, с любопытством выглядывая из-за его локтя.

Нет, не ученица Скосыря Горемыкыча, а прекрасная, светловолосая незнакомка стояла подбоченившись посреди подсобки; с метлой в руке, будто от уборки оторвалась. Тишень ахнул, да так и остолбенел с открытым ртом. Ох, до чего хороша была девка - кровь с молоком! Белолица, румяна; глаза голубенькие, с поволокой; бровь дугой; губки бантиком. А какая фигуристая! Тонкая талия пояском охвачена; ворот рубахи распущен, сполз с округлого плечика; груди пышные, тонкую ткань натягивают, того и гляди, прорвут. Подол подоткнут, и нога стройная аж от бедра бесстыдно на показ выставлена.

– Кто такая?
– поинтересовался великан тоном исповедника. Девушка показалась ему смутно знакомой.
– Как звать? Откуда?

– Сирота она, с Медвежьего холма, - доложил один из стражей.
– Имя ей - Весняна. Тишка ее третьего дня в услужение взял.

– Работает на него за стол да кров, - добавил другой и с осуждением покосился на Тишеня, знать ни о чем не знающего.

В подтверждение его слов, девица кивнула и кокетливо заправила за ухо выбившийся русый локон. Ее коса была немного растрепана, однако беспорядок в прическе, придавал всему ее облику еще большее очарование.

– Жадный ты, Тишка, - пожурил Огнишек лекаря и хлопнул по плечу так, что тот присел. А сам с вожделением поглядывал на Весняну.
– Приодел бы хоть работницу, а то чего она у тебя в одном исподнем ходит. Не мешает снадобья готовить? А то заглядишься - рука дрогнет, и лишнее чего сыпанешь, другим в ущерб.

– Так… это… одежу прикупим, да-да, принепременно, - с готовностью откликнулся Тишень, будто и вправду был виноват, что эта девица, взявшаяся непонятно откуда, соблазняет выдающимися выпуклостями своего тела непрошенных гостей. Нехорошо, конечно, что она в одной рубашонке-поддёве предстала перед грубыми, сильными мужиками, а те таращатся на девичьи прелести - глаза оторвать не могут. Ведь ее неприкрытость кого угодно введет в искушение. Кабы чего не вышло…

– Ну! Вы чего сюда пришли? На смотрины, что ль?
– прикрикнул на своих людей Огнишек.
– Продолжайте обыск!

У Тишеня прямо-таки с души спало, когда стражи оставили девицу в покое и разошлись кто куда.

Стражи, как ни старались, ничего подозрительного не нашли. Еще бы! Ведь все вещи, обнаружение которых грозило смертным приговором, были заблаговременно спрятаны или унесены - чертежи города, где крестиками были помечены дома судей, оружие, золото в большом количестве. Остальные заговорены, - хоть в упор на вещь смотри - не заметишь.

Знающий сразу указал бы на следы пребывания в доме черного колдуна, но стражи-то даже не ведари. Обрядовые принадлежности, расписанные значками непонятными, волшебными и прочие необычные вещи не вызвали у служивых опасения, так как находились в лавке лекаря, а не в пекарне или портняжном цехе.

– Твое благородие, - робко начал Тишень, остановившись на безопасном расстоянии от великана, - а можно я подам прошение в Совет, чтобы судьи разрешили мне выкупить лавку? Коль вы отняли дом, и теперь он городская собственность… Я бегал к правоведу, узнавал… Он сказал, что судьи разрешат мне стать владельцем. Судьи же в первую очередь смотрят на то, чем занимается покупатель недвижимости, каким делом общественно полезным занимается. А я - человек очень нужный городу. Я людей лечу. Ко мне же каждый божий день приходят хворые за избавлением от боли. Без моих снадобий они помереть могут.

– Ишь ты, к правоведу он бегал… - фыркнул Огнишек.

– Еще он сказал, что в виду важности моего дела и отсутствия поблизости других лечебных заведений, стражи лавку не закроют.

– Пока не закроем, верно. Однако, как ты мог знать заранее, что нагрянут стражи и отнимут дом? Тишка, ты, что, ясновидец? Или ты все же знал, чем занимается Скосырь?

От пристального взгляда веля Тишеню стало не по себе.

– Нет-нет, твое благородие.
– Он замотал головой.
– Завещания-то на дом не составлено. Вот я и ходил к правоведу, когда хозяин… сгинул. И мне растолковали, что к чему… что дом заберут городские власти, если хозяин помрет. И тогда я смогу выкупить лавку, и стать ее владельцем.

– Ты, Тишка, имей в виду, узнаю, что обманул и связь со Скосырем поддерживаешь, или какими делишками темными промышляешь, сам тебя удавлю, вот этими руками.
– Вель показал свою огромную лапищу.

– Не узнаете!
– замотал головой Тишень, и, спохватившись, что заверение прозвучало двусмысленно, поспешно поправился:

– То есть… я хотел сказать… Я тут не при чем!

– Хорошо, коль так. Боги свидетели: я два раза не предупреждаю.
– Вель погрозил пальцем.
– До встречи, красавица, - подмигнул он Весняне и ушел.

Тишень на носочках подкрался к двери и приник к смотровому окошку. Он думал, что стражи стоят по другую сторону двери и подслушивают. Те, не оправдав его ожиданий, гурьбой направлялись к Дворцу судей. Проводив их взглядом, он обернулся, и на мгновение его сердце сжалось. Он подумал, что Весняна исчезла. Могло быть и такое, если хозяин ради забавы морок наслал, чтобы стражей подурачить. Но, увидев девицу возле лестницы, восторженно крякнул. Засмущался немного, не зная, куда спрятать свои длинные руки.