Чтение онлайн

– Разберемся. Так кто хозяин?

– До мора хозяином пещер был Бушма Малей. Но он в ту самую пору сгинул бесследно, - пояснил Милован.
– Сам, поди, помнишь, что тогда в городе творилось, как поспешно мертвецов хоронили, без опознания да безо всяких обрядов. Должно быть, Бушма погребен в одной из общих могил, да покоится он с миром. Жена Бушмы, правда, хотела продолжить дело, наняла управляющего, а он обворовал ее и сбежал. После того случая несчастная женщина все продала - виноградники, дом и прочее имущество - и уехала к своей замужней дочери, говорили, вроде, что в Десятиградье. На склады тогда покупателя не нашлось. В то время, сам, поди, помнишь, какой мы все упадок переживали. Многие земли окрест города были заброшены, производство встало, люди боялись наниматься в наши края на работу. С тех самых пор склад пустовал, и никто не предъявлял на него свои права.

– Как, говоришь, звали хозяина? Бушма?
– переспросил Перегуд.

– Бушма по прозванию Малей.

Десятник посмотрел на начальника, взглядом вопрошая: “Ты помнишь?“ Огнишек кивнул в ответ. Конечно, он все помнил - и пещеру среди виноградников, детей принесенных в жертву, кромешников… и яму, куда свезли трупы вероотступников, среди которых был Бушма. Такое не забывается.

– Когда последний раз пользовались складом?
– Вель повернулся к Миловану.

– Прошлым летом мы открывали хранилище, хотели в нем устроить общий склад. Ведь сколько полезного пространства пустует. Там не было никого, клянусь Великим Творцом. Мы все углы обошли, когда обмеряли площадь.

– И чего ж не сделали?

– Так в прошлый год, вспомни, не очень урожайный выдался. Нечего было нам там складировать.

Они двинулись вдоль каменной стены, на которую было навешано с десяток разных ворот.

– И с прошлого лета до сегодняшнего дня в эти пещеры никто не заходил?

– Совершенно верно, - согласился глава цеха.
– Правда, сторож говорил, что собаки странно себя ведут, проявляют беспокойство, рычат. Подумал, что в пещере чудовище завелось.

– Слышь, Огниш, им было жалко ворота ломать, - вставил Перегуд, уже слышавший рассказ о стороже, собаках и чудовище.
– Они просто подперли снаружи створки, чтобы чудовище не вырвалось.

– Да. Мы рассудили, что с поимкой чудовища можно повременить. Зачем же портить хорошие ворота?
– Милован пожал плечами.
– Такие дубовые доски нынче дорого стоят. В конце концов, откуда нам было знать, что там вовсе не чудовище! Мы решили дождаться нашего ключника, который уезжал в Устьгород по делам. Он только сегодня вернулся. И мы сразу открыли ворота. И сделали это, замечу, в присутствие стражей.

– Есть предположения относительно того, каким образом трупы оказались в запертом хранилище?

– Смею вас заверить, если мое слово для вас что-то значит, наш цех не имеет к этому никакого отношения. Их проносили в пещеру не через наш двор. Возможно, есть какой-то другой ход, о котором нам ничего неизвестно. Во всяком случае, при осмотре в прошлом году мы его не заметили.

За разговором они дошли до края площадки над оврагом, ведущим к реке. Здесь склон холма был будто срезан, он поднимался вверх отвесной стеной. Наверху, над пещерами, виднелись развалины дома, половина которого рухнула в овраг.

Начальники взяли факелы и вошли в ворота. Стражи не захотели идти в зловонную пещеру. Даже бывалым одного раза хватило. Конечно, если бы им приказали, тогда бы они пошли - куда деваться-то?
– но добровольно никто не вызвался. Нет уж, братцы, идите сами, коли желаете, а мы нанюхались и насмотрелись…

Перегуда окликнул кто-то из его людей и подал чадящий горшок с веревочными петлями для удобства переноски.

– Возьмите душистую смолу, хоть немного вонищу перебьет.

– Вот, молодцы! Сообразили. Спасибочко вам преогромное.
– Десятник с благодарностью принял кадило.
– А то ж там как в Узилище Дурного Помысла… Страшно и смрадно. О боги, дайте силы, чтобы еще раз выдержать испытание.
– Тяжело вздохнув, он с гримасой отвращения шагнул в зловещий полумрак, пахнущий смертью. Правда, у входа гнилью шибало в нос не сильно. Поэтому так поздно и обнаружили трупы.

– Это Бушма мстит нам с того света, - проворчал Перегуд, следуя за начальником.

– Он, что, забрасывает нам оттуда сюда мертвецов?
– скривился вель.

– Все шутишь… Ты еще не видел место…

– Следы проверил?

– Мог бы не спрашивать, - оскорбился десятник.
– Покойников сюда занесли не через ворота.

– Где они?

– В конце, в самой дальней пещере.

– А как они туда попали, знаешь?

– Есть одно соображение. Скажу, когда мои ребята проверят догадку.

Хранилище представляло собой четыре последовательно расположенные, отдельные залы на разных уровнях, подобно ступеням, ведущим вверх. Пол, с весьма ощутимым наклоном, был неровный, весь в буграх и ямках, но узкие, деревянные мостки, по которым сюда когда-то закатывали бочки с вином, позволяли двигаться вперед, не спотыкаясь. Пустоты соединялись низкими - так, что приходилось идти, сгорбившись, - широкими проходами в скале длиной шагов пять-шесть. В пещерах было прохладно, даже холодно, хотя снаружи солнце днем припекало по-летнему.

– Здесь один вход?

– Да. Во всяком случае, мы не нашли других лазеек. Там дальше есть пара окон. Не окна, а, так, щели природного происхождения.

– Куда они выходят?

– Наружу. За этой стеной обрыв, ты же сам видел. Отвесная стена, внизу - овраг… Нет, к ним не подберешься ни сверху, ни снизу. К тому же окна очень узкие… Я в такую щель точно не протиснусь, а уж с покойником на горбу, тем более.

Чем глубже в скалистую толщу, тем гуще становился смрад. Ощущение было сравнимо с купанием в бочке с протухшими яйцами и гнилой рыбой. От курящихся в горшочке благовоний толку было мало.

– Ну и духан!
– поморщился Огнишек.

– О боги… - сдавленно произнес Перегуд.
– Я уже весь насквозь пропитался этой вонью. Меня мой конь бояться будет. Жена на порог не пустит. К тебе-то вонь не прилипает, а мне потом не отмыться.

– Твой Яська сказал, что вы обнаружили целую гору трупов.

– Сам не поверил бы, если б своими глазами не увидел, - отозвался десятник и заперхал.
– Ей, прямо как во время мора.

Они добрались до пещеры, освещенной дневным светом, проникавшим через две вертикальные щели. Перегуд бросился к светлому проему и, всунув в него голову, стал жадно глотать свежий воздух.

– Дальше я не пойду, хоть убей. Дай хотя бы отдышаться.

– Ладно, без тебя обойдусь, - смилостивился вель.

– Мы там оставили пару факелов. Хотя ты можешь и без света… Ты ж как кошка все видишь в темноте.

Картина, открывшаяся в последнем зале, в самом деле, не сильно отличалась от тех, что можно было видеть во время мора, когда подобранные на улицах тела вывозили на телегах с высокими бортами за город к общим могилам. Только тогда люди умирали от смертельной болезни. Здесь же все были умерщвлены насильно. Убиты. Или принесены в жертву. В жертву Повелителю мух. Неисчислимое множество насекомых, роившихся в пещере, производили такой шум, что, казалось, гудят сами каменные стены. При появлении Огнишка, жужжание усилилось - в воздух взлетели тучи мух, растревоженных вторжением живого человека, который помешал их пиршеству.