Чтение онлайн

Темнозрачный небрежно отмахнулся. Сейчас отпала надобность вести учет поверженных врагов. Это было уже не так важно, как еще час назад, когда он приказал своим пособникам выслеживать и убивать всех, кто выходит из Дворца. Теперь, когда черное дело сделано, необходимо выяснить: сколько заклятых врагов осталось в живых. Чтобы не получилось, как тогда, в Прошлом…

По широкой лестнице он поднялся на второй этаж, в огромный зал. Картина, открывшаяся ему, ознаменовала собой бесславный конец правления судей в Небесных Вратах. Победители пировали за длинными столами, за которыми недавно сидели их жертвы. Не брезгуя ничем, они поедали остатки поминальных яств и пили вино, оставшееся в большом количестве. Тут же грабили и раздевали неубранные трупы и насиловали женщин. Кто-то горланил похабные песни, кто-то блевал. Двое, не поделив добычу, сцепились насмерть. Темнозрачный созерцал картины кровавого пира с величайшим презрением. Разбойники напоминали ему ядовитых гадов, которых посадили в один сосуд, чтобы выпестовать одно волшебное существо - такие же мерзкие с виду, сочащиеся ядом, они уже начали жалить друг друга. Только, в отличие от насекомых, - даже если эти людишки сожрут друг друга заживо, - последний, оставшийся не обретет чудесные свойства.

Ничтожные твари! Они не понимают, что злодейство обладает величием. Люди не способны достичь этой высоты, потому что по своей природе не могут быть достойно преступными.

Откуда ни возьмись, на пути возник злыденыш, похожий на хищного зверька - взъерошенный, остролицый, с взглядом настороженным и цепким.

– Где рыжий с девкой?
– спросил его Злыдень, и когда тот в ответ пожал плечами, приказал:

– Носом землю ройте, но найдите их!

– Эй, господин, - окликнул его старый знакомый, Скудота Кривой - здоровенный мужик с лицом, обезображенным давним шрамом.
– Иди, выпьем.

Темнозрачный не удостоил его ответом. Он заметил на полу возле стены среди других убитых Сверчка. Бориславов внук лежал, раскинув руки, и смотрел в потолок широко открытыми глазами, а на его тонкой белой шее зияла глубокая борозда. Его нарядную рубашку, залитую кровью, разбойники брать не стали, но штаны стянули.

Был ли то слепой случай, или закономерность, что за предательство, совершенное ради любви, заплачено не любовью, а предательством?

Темнозрачный склонился над своим бывшем дружком и на миг залюбовался его лицом невинно-удивленным. Человеконенавистник, не знавший привязанностей, - он не скорбел и не ощутил жалости, только еще раз отметил про себя, что вместилище жизни - хрупко и ненадежно, хотя иногда имеет довольно привлекательный вид.

– Вот и всё. Прощай, милый друг, - сказал он и закрыл Сверчку глаза. Не потому, что так требовал обычай. В его жесте угадывался порыв собственника, желающего спрятать от посторонних нечто, принадлежащее только ему.

– Что еще за ком с горы?
– послышалось у него за спиной.
– Недобитый, что ль?

Желтушный разбойник с длинными, сальными патлами, опьяневший от вина и одуревший от безнаказанности, принял его за гостя.

– А ну-ка, купчишка, скидывай одежу, если жизнь дорога!
– Он имел неосторожность приблизиться. Вцепившись грязной лапой в атласный плащ, он скорчил свирепую рожу.

Темнозрачный одним движением свернул ему шею и оттолкнул. Никто не обратил на это внимание, разве что Скудота Кривой.

– Он же из наших!
– не слишком уверенно и запоздало вступился он.
– Ты что, дурка?

– Нет. Просто я очень зол, - буркнул Темнозрачный и, перешагнув через тело желтушного, побрел дальше, рассматривая трупы и думая о своих заклятых врагах.

Как славно все начиналось! Приготовления прошли без особых помех, и к назначенному часу все его слуги заняли свои места. Потом с помощью своих детей, он собрал над городом грозовые тучи, и Двуречье погрузилось во мрак. Ливень и темнота послужили отличным подспорьем черному делу. Но вмешался Случай. Произошло-таки непредвиденное. И он, до сегодняшнего дня опережавший своего противника, вдруг сразу оказался на два шага позади. Огнишек исчез, а вместе с ним держава! Почему вель и его девка не умерли вместе с другими? Ведь по большому счету, все затевалось из-за них. И где теперь их искать в такущей темени?

Будь ты проклят, Случай!

Темнозрачный остановился перед окном. Дождь лил как из ведра, мощные струи неистово хлестали по стеклу. Белокаменная гробница Велигрива казалась кораблем, плывущим средь бушующих волн, а сам мудрый вель стоял на мостике под навесом, который держали четыре мускулистые, бесплодные бабищи, и указывал путь.

Ну и куда ты теперь, Гривата?

За сплошной стеной ливня Темнозрачный увидел свет в одном из окон Башни велей.

– Хранитель!
– прошептал он. Закутался в плащ и исчез.

Пламя лампад неистово заметалось. Годяй Самыч, сидевший над книгой, вскинул голову и стал озираться по сторонам в надежде, что Велигрив явит еще какое-нибудь волшебство. Посмотрел на чернильную лужу, на лампадки, на зеркало.

Темнозрачный хотел затаиться, но не мог стоять спокойно, потому что в Башне слишком сильно пахло велями. Во Дворце и то так не воняло! Дыхание сперло, из глаз брызнули слезы - не научился он противостоять добрым чарам, хотя и давним. Как ни старался, так и не смог приспособиться, не изобрел способа защиты. Вышел он из своего укрытия, оттого что нестерпимо жгло пятки, и стал от стены к стене метаться. Он и пола-то почти не касался, скользил над ним, как паук-водомерка по озерной глади. И шелковый плащ за спиной развевался.

Увидев незнакомца, передвигавшего странным образом, хранитель от удивления рот раскрыл. Почувствовав недоброе, вскочил, но Темнозрачный удлинившейся конечностью толкнул его обратно в кресло.

– Ты что? Да как ты смеешь?
– возмущенно воскликнул Годяй Самыч.

Темнозрачный криво усмехнулся и начал превращаться против своей воли в чудовище, не в силах сохранять человеческое обличие на освященной земле. Его черная сущность, осязая велев дух, так и лезла наружу, являя себя во всей неприглядности.

– Ты кто?
– спросил Годяй дрожащим от страха голосом.

– Не знаю даже, как представиться, - голос Темнозрачного скрипел, как несмазанные дверные петли.
– Хотелось бы придумать что-нибудь этакое, оборотистое… красивое, как в песне. Или что-нибудь внушительное, чтобы ввергнуть тебя в трепет. Да вот, что-то ничего подобное не идет на ум…

Годяй Самыч, выпучив глаза в изумлении и ужасе, смотрел, как корчится непрошеный гость, как проступают в его облике уродливые, звериные черты. Хребет дугой поднимается. Кожа пузырится и чернеет.

– Ой, беда… Ой, беда-то какая, - запричитал старик.
– Что же это деется… Да как же? О, боги Трижды Великие, пресветлые…

– Громче зови!
– пророкотало чудовище. Его голова вытянулась, челюсть выдвинулась, глаза запали. На лбу выросла шишка и прозрела, став глазом. И понятно было, что такие звери нигде на земле не обитают.

Хранитель скосил взгляд на рисунок Злыдня в открытой книге, за изучением которой застал его страшный гость. Пусть картинка была неточной копией, но определенное сходство угадывалось…

– Ты спрашивал, кто я, - произнес Темнозрачный.
– Скажу просто - Я Твоя Смерть.

“Так вот, ты какое… Исчадье Мрака!“ - успел подумать Годяй за одно мгновение до того, как чудовище взмахнуло хвостом и снесло ему голову.

Выпростав четырехпалую, когтистую лапу, Темнозрачный ловко поймал голову за бороду и торжествующе захохотал, глядя, как из обрубка на плечах забила кровь. Туловище медленно наклонилось вперед и приткнулось к столу, заливая дубовую крышку густой, алой, пузырящейся жижей.