Чтение онлайн

– Что это у нас такое?
– Темнозрачный подхватил с подставки книгу и, увидев собственное изображение, не очень-то и похожее, заморгал удивленно всеми тремя глазами.

– Фу, какая ужасная образина! Тю, так это же я!
– обрадовался он и, захлопнув книгу, он прочитал название.
– “Быль о Победе Велей“. Вранье, должно быть… по большей части. Хотя, возможно, в ней написано что-нибудь про державу…

Он осмотрелся, пританцовывая на месте и поочередно отрывая то одну, то другую ногу, и поднял перед собой голову старика.

– Ну что, Годяюшка, хранитель книжных знаний? Что знания твои? Прожил ты долго, а смысла жизни так не разгадал. Несчастный и бесталанный, ты не понял даже, для чего был рожден, зачем пришел на эту землю. Ты просто обитал под солнцем. Иль укрывался в тени от его лучей палящих. И не стремился ни к каким высоким целям. Ты не жил, а медленно умирал.

Жаль, что сии прекрасные слова пришли на ум немного запоздало. Годяй Самыч уже не мог оценить по достоинству силу и широту мысли.

Чу! А что это за запах? Кроме вони велей…

Он обнюхал книгу. Нет, не она. Книга пахла, как обычная книга… В башне было нечто, оберегаемое священным заклятьем. Что-то очень древнее, тщательно сокрытое при помощи волшебных чар. Спрятанное так, что даже зрячий не заметит, когда оно окажется на виду. Что может таить в себе велев клад? Уж не державу ли?

“Кто тебя звал на землю? Убирайся прочь!“ - донесся издалека строгий голос, от которого топорщилась чешуя.

Темнозрачный обернулся к мутному зеркалу. Далеко-далеко в зазеркалье, в сумечной, недосягаемой глубине, появилось светлое пятнышко и стало расти, вытягиваться, принимая очертания человеческой фигуры…

– О нет! Только его не хватало… - прошипел он, узнавая в прозрачном, серебристом призраке своего давнишнего, страшного врага, Гривату. Правда, изрядно постаревшего.

“А ведь Башня - предел веля-волшебника, - опомнился Темнозрачный.
– Кто знает, какую подлость еще мог уготовить вель. Уж лучше не испытывать его могущество. Надо скорее уносить отсюда ноги“.

Еще свежи были его воспоминания о долгих днях, когда он лежнем лежал, похожий на обугленную головешку, и сочился желчью.

Огни в лампадках удлинились, возвещая о приближении беспокойного духа волшебника. Сгустился воздух, повеяло благовониями, которые для Злыдня были хуже яда.

– Ничего у тебя не получится, Гривата!
– выкрикнул он, дрожа от страха.
– Я стал умней. Сейчас я ухожу, но скоро вернусь. И ты мне ничего не сможешь сделать.

Горислав торопился в Башню, в кабинет деда. В проходе между рядами шкафов на полу он увидел страницы книги, которые, как оказалось при ближайшем рассмотрении, были вырваны из книги, написанной на языке богов.

“Это у кого же рука поднялась? Какая дикость - обойтись подобным образом с древней рукописью! Да ведь этой книге нет цены!“ - возмущенно подумал он и кинулся подбирать ветхие, тончайшей выделки куски пергамента.

Сложив листы, он вышел в зал, где застал ужасный разгром и похолодел от ужаса, заметив на куче в беспорядке сваленных книг огромную крысу, которая держала в лапах толстенный том и грызла его переплет. Крыса пытливо посмотрела на молодого книговеда, словно гадая опасен он, или нет. Ее глаза вдруг вспыхнули красным светом, похожим на пламя далеких костерков в ночи. Только их огонь не обещал тепла. Выронив книгу, крыса ощетинилась и, переваливаясь с боку на бок, стала наступать.

Горислав остолбенел. Он хотел бежать, но не мог сдвинуться с места. Силился закричать, но выдавил из себя лишь совсем тихое “нет“. Крыса зашипела. Ее пасть с длинными, острыми зубами открывалась все шире и шире… И вдруг она захохотала. Жуткий, громоподобный хохот заполнил зал, эхом разнесся по коридорам. Не успели стихнуть его отголоски, как с крысой стало происходить что-то невообразимое. Огромная тварь начала превращатьсяс в нечто еще более ужасное…

Во что именно, Горислав не узнал. Он проснулся от собственного крика, весь в холодном, липком поту. И не сразу осознал, где находится. В комнате было темно. Снаружи доносились звуки льющейся воды и отголоски грома. Горислав припомнил, что заехал домой, и когда очутился в уюте и безопасности родных стен, расслабился. На него навалилась усталость, и каждая клеточка тела заныла. Притомленный долгой дорогой, он присел на постель и уже не смог подняться. Хотел-то всего часок вздремнуть, думал, что теперь можно не торопиться. Неждана сама доложит судьям все, как есть, а ему вовсе необязательно при этом присутствовать. Да и побаивался он на глаза велям показываться. Узнав плохие новости, вели придут в ярость, а в ярости они страшны - так зыркнут, что невольно признаешься даже в тех деяниях, которые не совершал.

Горислав вздрогнул, когда раскаты грома раздались над самой крышей. Вспомнилась хохочущая крыса из недавнего кошмара. Приснится же такое!

– Это гроза… Всего лишь гром, - прошептал он для самоуспокоения и приник к ромбику в ставне.
– Сколько же я проспал?

Что за окном - день или ночь - определить было невозможно.

Горислав, спохватившись, что оставил не распряженную лошадь посреди двора, сломя голову, бросился на крыльцо, но не обнаружил искомое. Вероятно, животное испугалось грозы и сорвалось с привязи.

Вглядываясь в бурлящую темноту, он замер в дверном проеме. Дождь шел сплошной стеной, все вокруг тонуло во мгле - не было видно ни неба, ни земли. Сильный ливень… Настоящий потоп.

– Неужели нечто подобное случается каждую весну?
– спросил себя Горислав, но не смог припомнить более непогожего дня. Впрочем, прежде он редко задумывался о том, что происходит за стенами книгохранилища.

“Хорошо, что мы успели обернуться прежде, чем разразилось ненастье“, - подумал он, возвращаясь в дом.

Не находя себе занятия, он обошел все комнаты, где вещи уже давно забыли людские прикосновения и покрылись пылью. Было тихо, даже мыши затаились, забившись в глубину своих норок. Похоже, в его отсутствие дед редко бывал дома.

– Мне выговаривал, а теперь сам ночует в Хранилище, - проворчал Горислав.
– Вечно так, из ничего заботу себе придумает, чтобы потом многими стараниями ее улаживать. А может, нарочно делал вид, что занят делами, лишь бы не возвращаться в холодный, заброшенный дом.

Не верилось, что в этих стенах когда-то звучали голоса и смех, на кухне гремела посуда, а в воздухе витали запахи свежего хлеба и ароматных приправ. При мысли о еде в животе заурчало, ведь с раннего утра во рту и маковой росинки не было.

Голод погнал Горислава на кухню, где на полках обнаружились сухари, заплесневевший сыр и горшочек с медом, а в погребе - бочонок с мочеными яблоками.

В ставни барабанил дождь, с непрекращающимся шумом лилась вода с небес, грозовые тучи с грохотом сталкивались, посылая на землю огненные стрелы. Прислушиваясь к реву потопа, Горислав сидел в уголке просторной кухни и грыз сухари в прикуску с твердым сыром и кислыми яблоками. Его тоскливый взгляд блуждал по предметам обстановки, подолгу задерживаясь на некоторых из них. После исчезновения бабушки здесь ничего не изменилось. Правда, тут давно никто не убирался, и все было покрыто толстым слоем пыли - проведи пальцем, и останется след. У двери стояло ведро с грязной посудой, скопившейся не меньше, чем за год, и паук затянул промежуток между ведром и стеной плотной белесой сетью.