Чтение онлайн

– Не может быть! Нет, - возразил Горбуль.
– Уж я-то знал бы об этом. И день давно кончился. Ночь на дворе. Ты, Горик, давай, не пугай меня.

– Ты сказал, что непогоду на город Злыдень навлек?

– Не утверждал, а только предположил, - напомнил Горбуль.
– Если Злыда, и правда, способен сотворить подобное, то нам с тобой худо придется. Оно свидетельствует об его силе… Так что, для нас с тобой лучше, если явление сие - от природы, а не наколдованное. Лучше пусть у ливня будут естественные причины… Однако, по любому, непогода - Злыде подспорье. Темнота и ливень - самое подходящее время для злодеяний. Хотя мы с тобой тоже можем извлечь пользу… Нет! Да!
– Он подпрыгнул на месте.
– Мы просто обязаны этим воспользоваться!

– Каким образом?

– Под покровом ночи и за пеленой дождя мы убежим из города. В колдовстве, имеющем такой размах, если одна маленькая заковырка…

– Так это все же колдовство?

– Дослушай до конца!
– прикрикнул Горбуль.
– Разбушевавшимися стихиями управлять чрезвычайно сложно. Теперь Злыде придется ждать, когда ненастье уляжется само собой. Он не может остановить дождь и приказать буре прекратиться.

– Почему?

– Как бы это тебе объяснить… - Заложив лапки за спину, Горбуль стал прохаживаться взад-вперед.
– Ты можешь себе представить каменный обвал? Некто толкает с вершины горы один камень. Камень катится вниз, увлекая за собой другие. Их становится все больше и больше… Один камень остановить можно, но попробуй остановить все их множество.

– Камнепад сметет всякого, кто стоит на пути.

– Верно. Раздавит или увлечет с собой. Так и стихия. Колдун ли принудил духов стихий буйствовать, или деи…. Силы целенаправленные вовлекли в действие множество свободных духов. Какой из этого следует сделать вывод?

– Сам скажи, а то мне не думается.

– А вывод следующий. Если бурю наколдовал Злыда, то теперь он, образно выражаясь, сам попал в яму, которую выкопал для других. После того, как свершилось черное дело, гроза превратилась в помеху для него самого. Ведь какая у него теперь первоочередная задача?

– Какая?

– Найти уцелевших врагов. Но согласись, очень сложно заниматься поисками кого бы то ни было в грозовую ночь. Мы с тобой легко скроемся.

– Куда мы пойдем?

– Нам надо убраться подальше от Небесных Врат.

– Ага. И откуда ты такой умный взялся?

– Сам видел, откуда - из деревянного узора под столом.

– И я, по-твоему, должен серьезно относиться к твоим словам?

Вопрос ничуть не смутил Горбуля.

– Похвально, что в столь трудный для тебя час, ты не утратил способность рассуждать здраво. Но нам необходимо немедленно покинуть город, если мы не хотим погибнуть и продолжить борьбу со Злом.

– А что мы сможем… вдвоем-то?

– Мы должны найти наших. Тех, кто за Добро и Свет. Если в Небесных Вратах страшная участь постигла не всех…

– Надо найти ее, живую или мертвую… - Горислав поднялся и, ни слова не говоря, решительно направился к выходу.

– Стой! Ты куда?
– продолжал Горбуль.

– Мне надо!

– Тебе надо сохранить рукопись!

Волшебные слова были произнесены.

– Какую рукопись?
– Горислав бросился к Горбулю, но тот упорхнул прямо у него из-под носа.

– Гриватину, конечно…

Бесспорно, рукопись Велигрива о Ключе важнее, чем поиски девушки, которая неоднократно доказывала, что сама способна о себе позаботиться. Хотя… Нет! Нельзя допустить, чтобы Злыдень завладел писанием. Свиток необходимо сохранить, даже если в нем содержатся детские считалки!

– Какого рожна… - Книговед испепелил взглядом деревянного уродца.
– Почему сразу не сказал?

– Хотел познакомиться с тобой поближе…

– Как я понял, ты не по собственному желанию ко мне явился. Так? Ты был послан ко мне с целью передать важные сведения. Так? На каком основании ты своевольничаешь, если решение принято твоим отправителем загодя?
– возмутился Горислав.

– Ты, давай, мое значение не принижай! Не думай, будто я какой-то не самостоятельный…

– Но если ты сейчас исполняешь чью-то волю, то значит, ты просто средство… орудие… как станок печатника или лопата землекопа…

– Вот обижусь и вообще ничего тебе не скажу, - пригрозил Горбуль.

– Где рукопись?
– строго спросил Горислав, глядя на него с высоты своего роста.

Горбуль сник и повел клювом-носом в сторону участка стены, где находились открытые полки с расходно-приходными книгами. И поскольку взгляд книговеда, прикованный к нему, выражал непонимание, указал туда же пальцем.

– Там рычаг должен быть, - подсказал вестник, избавив Горислава от необходимости передвигать массивный шкаф.

В стене действительно обнаружилось нечто похожее на рычаг. На нем висел живописный холст в массивной золоченой раме, изображавший бурелом в лесу, где по поваленным деревьям лазили медведи, чем-то похожие на лошадей.

– Хоть кто-нибудь на земле умеет рисовать медведей?
– пробурчал Горислав, снимая старую картину.

Толстый, гнутый уголком стержень можно было ухватить двумя руками. Горислав подергал крюк, попробовал повернуть, и когда тот поддался, повис на нем. И в страхе отскочил, когда заскрежетали камни, и шкаф с треском, грозя развалиться, начал поворачиваться вместе с куском стены вокруг своей оси на каменной половине жернова.

Открылся узкий, низкий, темный проем. Сразу от входа начиналась винтовая лестница. Судя по толстому слою пыли, ею давно не пользовались.

– Тайник!
– Молодой человек возбужденно указал на очевидное.
– Я знал, что в Хранилище должны быть тайники. Я нашел один в подземелье. Выходит, самый ценный клад все время находился в Башне!

После нескольких месяцев малопродуктивных поисков обнаружилось, что искомое было прямо перед глазами! Ведь столько раз пялился на этих уродских медведей!

– Заклинь плиту, чтобы обратно не встала, - приказал Горбуль.

Мощный, железный засов, находившийся на плите ниже уровня пола, задвинулся в глубокую щель легко, потому был хорошо смазан. Вероятно, об этом позаботился последний вель-хранитель Всевлад.

– На старых картах ход не отмечен.

– Тогда бы он не был тайным, - заметил Горбуль и шепотом добавил.
– На земле много разных ходов, но большинство из них остаются закрытыми, потому что люди не знают, как в них войти.

– А ты знаешь?

– Да откуда, - махнул лапкой вестник.
– Я же, так… деревяшка говорящая.

Ужас и переживания последнего часа отступили. Горислав почувствовал себя первопроходцем, стоявшим на пороге величайшего открытия. Он уже предвкушал, что вот-вот приподнимет завесу над величайшей из тайн мира, постигнет сокрытое…

Согнувшись в три погибели, потому что только так и можно было протиснуться в проем, он ступил на лестницу. В тусклом свете лампады он увидел оплетенные пыльной паутиной предметы древней поклажи. Страшно было представить, сколько сотен лет они лежали, никем не тронутые, и дожидались своего срока.