Чтение онлайн

Унынье от вида сирости и заброшенности родного дома, неожиданно сменилось ненавистью к виновнику всех бед. Если раньше Горислав думал о причинах происходящего отстранено, почти не пытаясь что-то изменить, то теперь он вдруг осознал, что требуется сейчас лично от него.

Он должен найти способ уничтожить главное Зло! Надо действовать, а не сидеть сложа руки и ждать, что кто-то другой все решит! Осталась непереведенной до конца книга, где, возможно, рассказывалось о том, как Великие воины в Прошлом победили Злыдня.

Враг известен, цель ясна, как сказал дед.

Горислав нашел в кладовой отцовский водонепроницаемый плащ из вощенной кожи. Повесив сумку через грудь, он застегнул тяжелый дождевик, зажег дорожный фонарь и, накинув капюшон, вышел из дому.

Грозная стихия бушевала и, похоже, не собиралась утихать. Уличные светильники, плыли в темноте желтыми пятнами. С вершины холма по спуску катился стремительный, бурлящий поток, сметая все на своем пути. Он нес на подол дрова, скамейки, кухонную утварь и прочие предметы, которые хозяева не успели убрать в дом. Гориславу показалось, что мимо него протащило человеческое тело без головы. Но было темно, и мертвец проплыл настолько быстро, что сие ужасное видение можно было списать на игру воображения.

Рискуя быть сбитым с ног, Горислав карабкался против течения, поминутно оскальзываясь и цепляясь за ограду. Ему с трудом удалось добраться до проулка, где начиналась лестница, ведущая на главную площадь. Здесь водопад низвергался уступами по узким пролетам, стиснутым стенами домов.

Споткнувшись, он выронил и разбил фонарь, но не слишком огорчился от потери, потому что в проулок лился слабый свет с площади. Хватаясь за поручни, он упрямо двигался вверх, подстегиваемый страхом и желанием быстрее оказаться под крышей хранилища, где тихо, сухо и все знакомо. Интересно, что сказала бы Неждана, узнав о его отважном поступке - похвалила бы или обозвала дураком?

Остаток пути Горислав преодолел быстрым шагом, едва ли не бегом. Он проник внутрь через ворота конюшни, которая была пристроена к главному зданию. Лошади в стойлах при раскатах грома обеспокоено стучали копытами и тихо ржали. Но ни топот, ни небесный грохот не мешали двум конюхам, спавшим на сеновале. Горислав не стал их будить и незамеченным прокрался мимо.

В пустых залах пахло приятно и успокаивающе. Свет из окон соседнего Дворца Судей рассеивал мрак. Да молнии, бьющие в холм с разных сторон, озаряли помещения ярким вспышками, рассеченными тенями решетчатых рам.

Горислав по пути, который мог пройти с закрытыми глазами, уверенно миновал лабиринты книжных полок и ощупью поднялся в Башню. Из-под двери дедовского кабинета, бил слабый свет.

Постучав и не дожидаясь ответа, Горислав вошел и сказал:

– Дед, я вернулся.

Он успел сделать несколько шагов, прежде чем ужасная картина гибели Годяя Самыча предстала перед ним во всех подробностях. Тускло горели лампадки, блики пробегали по большой багровой луже, растекшейся на крышке стола, над краем которого возвышались сутулые плечи с торчавшим из них безобразным пеньком шеи. Отрубленная голова лежала рядом на стопке книг.

Перед глазами у Горислава все поплыло, закружилось… Тело онемело, похолодело и стало чужим. Испытывая невероятную слабость, он сделал неуверенный шаг вперед и, лишившись сознания, рухнул на пол, как подкошенный.

В тот миг, когда молодой книговед упал без чувств, лужа крови, перемешанной с чернилами, заволновалась, будто кто-то невидимый подул на нее. Чудесным образом из нее вытекли несколько тонких ручейков и, обегая препятствия, устремились к краю стола. Нарушая законы природы, они пересекли желобок и, перевалив через край, зазмеились по деревянной загородке между ножками. Струйки быстро катились по искусно выточенным, замысловато переплетенным виноградным лозам - кудрявым листьям, вьющимся усикам, выпуклым ягодам гроздей - омывая фигурку в центре узора, этакую помесь человечка и летучей мыши. У изваяния была остроухая голова, круглые глаза и птичий клюв. Он пристально глядел перед собой зрачками-дырочками. Резчик изобразил его как бы в полете - с поджатыми лапками и расправленными, перепончатыми крыльями. В этом существе с непривлекательной наружностью можно было легко узнать вестника Провидения.

Оживленный кровью хранителя, он облизнулся, качнул головой и, высунув длинный, раздвоенный язык и поймал густую, алую каплю, сорвавшуюся с кончика клюва. Распробовав вкус, он блаженно зажмурился.

– Божественный напиток, - прохрипел он прорезающимся голосом.

Некоторое время он, смакуя и урча от удовольствия, ловил падающие капли змеиным языком.

– Весть!
– Он встрепенулся, отчего покрывавшие его слои лака слетели множеством чешуек.
– Я же весть принес.
– Он закряхтел, пытаясь высвободиться, однако деревянная лоза не желала его отпускать.
– Эй, Горик!
– жалобно позвал он.
– Помоги мне! Я застрял.

Горислав очнулся от скрипа. И почти сразу вспомнил, из-за чего лишился чувств, ведь с того места, где он лежал, было хорошо видно дедовскую голову на постаменте из книг. Значит, и плечи с обрубком шеи, тоже не пригрезились… В ужасе он хотел вскочить и убежать, но, запутавшись в просторном дождевике, забарахтался на полу в луже, которая натекла с одежды, пока он валялся в обмороке. Только с третьей попытки ему удалось подняться. От слабости колени подкашивались. Медленно на полусогнутых ногах, по стеночке он направился к выходу.

– Эй, ты куда? Выдерни меня отсюда, - крикнул вестник.

Хотя Горислав боялся смотреть в сторону стола, все же заставил себя повернуться. Среди деревянных виноградных лоз, трепыхался маленький уродец, похожий на летучую мышь.

Желание покинуть кабинет у Горислава удвоилось.

– Погодь! Умереть торопишься?

Кажется, было что-то сказано о смерти?

Умирать он не хотел. Хотя… Нет! При виде чужой смерти, желание жить ощущается особо остро. А если при этом говорят еще и об угрозе твоей собственной жизни, невольно прислушаешься даже к летучей мыши. Тем более, что мышь изъяснялась на простом и понятном языке.

– Ты кто?
– спросил Горислав. Он, конечно, знал, что это создание называется вестник Провидения. Если верить преданиям, вестники принимали деятельное участие в судьбах великанов. Но Горислав был ученый и воспринимал их не иначе, как художественные образы, вроде Всевидящего ока или колеса Времени. И, значит, если вестник являлся сказочным персонажем, то есть в действительности существовать не мог, потому что был придуман, следовательно, перед ним был кто-то другой.

– Горбуль я, - проскрипело существо, похожее на вестника.
– Я могу тебе помочь. В твоем нынешнем положении, я - твоя единственная надежда на спасение, Горик.

– На спасение?
– удивился Горислав, словно впервые слышал это слово.

Безусловно, он был не в себе. Что неудивительно. Во-первых, прямо перед глазами стояла ужасная картина гибели Годя Самыча. Во-вторых, даже человек здравомыслящий не сразу сообразил бы, как относиться к происходящему. И, в-третьих, стол, в его понимании, был привычным предметом обстановки, вещью неодушевленной, хоть целиком, хоть разобранный на детали, и в нем по идее ничего не должно было шевелиться и говорить…