Чтение онлайн

– А теперь, значит, тебя вынудили обстоятельства? Понадобился-таки тебе “Путь Ключа“, - заметил Брянчень.

– Да, понадобился. Но я не собираюсь ничего доказывать ни себе, ни кому-либо другому. Мне надо проверить свою догадку, понимаешь? Я преследую иную цель, - сбивчиво оправдался Горислав.
– К тому же “Путь Ключа“, наверняка, уже кто-то читал до нас. Те же вели-хранители.

– Вели! Но не простые люди, - Брянчень погрозил пальцем.
– Они никогда ни снизойдут до нас, но человек может возвыситься.

– Ты о чем?

– Простой смертный не сравниться с благородным по силе, но в знаниях может его превзойти. Для этого человеку достаточно узнать на одну тайну больше.

– Ну, ты даешь! Ты, что, в самом деле? Ничего себе, состязание ты затеял… Для этого тебе был нужен свиток мудрого Велигрива?

– Не насмехайся!
– Брянчень сник.
– Говорю же тебе: молодой был, ретивый. Хотелось как-то выделиться. Теперь-то я понимаю, что нет ничего хуже рвения, подогретого честолюбием. Нельзя обращаться к велевым тайнам с корыстью.

– Да, ладно тебе. Я ж не исповедник, чтобы ты передо мной каялся.
– Гориславу стало неловко оттого, что заставил хорошего по сути человека признаться в грехах молодости, напомнил о том, что тот хотел бы забыть.

“Постой!
– тут же одернул себя Горислав.
– Это Брянча-то раскаивается? Да он скорее сожалеет о том, что не смог довести задуманное до конца, нежели о мыслях, подвинувших совершить непозволительное“.

– Значит, ты отказался от своего намерения прочитать рукопись из Башни?

– Хе-е. Как же, отказался бы я…

– Всевлад устроил тебе нагоняй, когда пронюхал о твоих намерениях, - предположил Горислав.
– Ведь ты ж, поди, хотел… отличиться в пору его правления, да?

– Угу. Тогда тут всем Всевлад заправлял, мученик наш многострадальный, светлая ему память. Последний вель-хранитель… Мы, простые смертные, побаивались его. В дрожь нас вгонял одним взглядом. Хоть и совсем древний был… Но вот чего у велей не отнять, так это - достоинства. Величественный был старик, высокий, статный. Силища от него исходила неимоверная. Нет, не телесная мощь, а что-то такое… от духа его. На простых-то стариков без слез не взглянешь, а этот - красивый… был. А я еще молодой тогда бегал, жадный до новых знаний, ведь только обучился читать велеву писанину. Батяня мой еще жив был … Да упокоиться с миром его душа.
– Брянчень прикрыл глаза, углубившись в воспоминания.

– Брянч, ты про рукопись говорил, - напомнил Горислав.

– Да! “Путь Ключа“… Я тогда несколько дней подряд к Башне приходил, все смотрел на ларец с рукописью, способы разные измышлял, чтобы в обход главного хранителя ее достать. Знаешь, что рукопись хранится за тремя замками. Я уж и так и этак прикидывал. Нет, думаю, незаметно взять рукопись, а потом так же незаметно вернуть ее на место, мне не удастся, не сумею открыть три замка. Я и с одним-то не в силах справиться! Я же книговед, а какой-нибудь вор-взломщик.

– Погоди, а как же особый обычай?
– спросил Горислав. Он - молодой, и то слышал, что при отпирании замков должен был выполняться некий обряд. Существовал какой-то особый порядок действий. Возможно, при этом следовало произносить какие-то слова. Заклятие что ли, какое-то было наложено на рукопись?

– Обряд… - прошипел Брянчень, растягивая слова.
– Определенно, какой-то обряд при извлечении рукописи предусмотрен. Но никто, кроме Всевлада, конечно, толком не знал, что это за обычай такой, даже в общих чертах. Наши старики мне тогда сказали, что это просто велева причуда, мол, для особых посетителей хранилища. На их памяти ни разу ларец со свитком не доставали и выносили из Башни. Следовательно, к нему не прикасались века полтора, а то и два. Чудно, правда? А может, его не доставали с тех пор, как положили в Башню?
– Брянчень покосился на Горислава, и когда тот пожал плечами, продолжил.
– Сие обстоятельство, надо заметить, меня тогда очень обрадовало…

Хранитель умолк и с ожесточением стал мешать клей в сосуде. В тишине кладовой деревянная палка громко билась о глиняную стенку.

– Ах, как наивен я был… как простодушен. А простота, Горик, она - хуже воровства.

– Ладно тебе. Не ошибается тот, кто ничего не делает. Да я сам такой. Лезу, куда нельзя. Такова наша с тобой природа.

– Нет, ты другой… Ты, Горик, молодец, ты умеешь слушать других. У тебя поступки не обгоняют мысли.

– О! Еще как обгоняют, бывает, скачут галопом далеко-далеко впереди, еле поспею за ними. Но речь сейчас не обо мне. Всевлад поймал тебя за руку, да?

– Никто меня не ловил.
– Брянень, сжав губы, засопел. Похоже, еще раз переживая то, что случилось с ним тогда.
– Ты знаешь, что для каждого замка в Башне - свой ключ. И нет запасных, на случай утраты. Каждый был изготовлен в единственном виде. Ключники, должно быть, чувствуют себя как-то по-особому от осознания, что могут открыть дверь, запертую для всех остальных, - прошептал он тише обычного.

– Да ну, таскать при себе такую тяжесть.
– Горислав вспомнил связку ключей, которую дед носил на поясе.

– Я же образно… Я говорю о ключах к тайнам. Впрочем, сама тайна тоже - ноша не из легких.

– Ключи от Башни служат просто проводниками к тайне.

– Да. Вели-хранители наследовали ключи от Башни вместе с множеством тайн, одной из которых была тайна рукописи.

– А Катун? Он что-нибудь знал?

– Нет. С какой стати? Он же из простых. Как и Самыч, он получил только ключи, да еще право ставить печать Велигрива - и никаких тебе тайн. Не знаю, как твой дед, но Всевлад с ключами не расставался, всегда носил их при себе. У меня не было возможности незаметно стянуть связку.

– А в день смерти ключи были при нем? Их не украли?

– Нет. В тот день Всевлад оставил связку в ящике стола… почему-то. Будто предвидел свою погибель… И главную печать оставил. Катун обнаружил их, когда принял хозяйство.

Хранитель древностей макнул кисточку в клей и, подняв ее, стал ждать, когда стекут излишки с таким видом, словно струйка вязкой жидкости сейчас его интересовал больше всего на свете.

– Значит, ты сначала разведал все обходные пути… А потом что? Неужели ты за своей нужной обратился прямо к почтенному Всевладу?
– спросил Горислав, возвращая его к начатому разговору.

– Хе-е, чуял своим длинным носом.
– Брянчень стал намазывать клеем тряпицу. Он водил кистью медленно, старательно, будто не клеил, а рисовал художество.
– Ты маленький был, не помнишь, как он с нами разговаривал. Чего его не спросишь - он отвечал, мол, не твоего ума дело. Говорил, мол, порядок трещит по всем швам, а если еще простые смертные начнут рыло свое совать, куда не следует, и вовсе развалится. А как он ругался с велями-судьями, в пух и прах разносил.

– Откуда знаешь?