Чтение онлайн

Темнозрачный тихонько злокозненно хихикнул. Гривате, поди, и в страшном сне не снилось, что однажды заклятый враг будет безнаказанно ворошить его кости. Ну… если не ворошить, то относиться к праху с крайним пренебрежением. Деловито засучив рукава, Темнозрачный перегнулся через край гроба и погрузил лапы в труху последней велевой постели. Медленно передвигаясь вдоль стенки, он осторожно, дабы не ненароком потревожить вечный сон своего врага, ощупывал дно. Твердые предметы не попадались, все, чего касались пальцы, крошилось и превращалось в пыль.

Темнозрачный недовольно фыркнул, поскреб когтями лоб, повыше третьего глаза, и подумал: “Уж не в одеждах ли спрятана держава?“ Подумать-то он подумал, но дальше того не пошло. В нерешительности он топтался на месте и воровато озирался по сторонам. Казалось подозрительным, что дух Гриваты себя никак не проявлял. А ведь тот где-то здесь витал, не мог успокоиться.

Эх, была не была, решился Темнозрачный. Не поворачивать же с полпути назад, особенно теперь, когда он воочию убедился в смерти ненавистного врага - лежит себе, не шелохнется. А у бесплотного, пускай и могучего, духа Гриваты не хватит силенок, чтобы шибко навредить ему. Единственное, что он может, так это покуражиться да попугать. Темнозрачный склонился, чтобы прощупать рассыпавшуюся рухлядь и истончившиеся одежды.

– Нет-нет-нет, - прошептал он, увидев, как золотая подвеска, сдвинулась с места.
– Стой! Не надо… - взмолился он, но та медленно-медленно накренилась и стала соскальзывать в прореху в разрушающемся одеянии.

Вот, как чувствовал, что нельзя трогать подвеску!

Днище каменного гроба засветилось. С каждым мгновением сияние усиливалось, будто кто-то старательно раздувал этот белый огонь. Тонкие лучики брызнули через дырочки в полуистлевшей ткани и ослепили Темнозрачного, ударив во все три его глаза. Злобно зарычав, он отшатнулся. Но в следующий миг нестерпимой яркости свет внезапно угас, будто его источник иссяк.

Неужто, заклятье за сроком давности утратило свою силу?

Темнозрачный глупо хихикнул, радуясь своему везению. С трудом расклеил один глаз, потом второй, и третий. Зрение восстановилось не сразу, пришлось поморгать, чтобы согнать мутную пелену. И то, что он увидел, ему совсем не понравилось. Более того, повергло в неописуемый ужас - один из шаров непонятно как запрыгнул к нему в лапу, а падающий треножник зацепился за хвост.

Загнал-таки враг его в ловушку!

Скованный страхом, Темнозрачный прирос к полу и заскулил тоненько и жалобно. Горючая слеза, оставляя обжигающий след, скатилась по челюсти и шлепнулась в пыль на полу.

– Ты предсказуем, Злыда.
– Голос будто исходил из светильника. Темнозрачный, боясь пошевелится, лишь покосился на него. Белый свет всколыхнулся, чудесным образом показывая лицо. Лицо Велигрива!

Темнозрачный глянул на второй светильник - в нем бился разбуженный дух волшебницы из змеиного племени.

– Пришло… Исчадье… - послышался ее шепот.
– Уничтожим его…

– Ай-ай-ай, и как не стыдно только. Такой дяденька, прилично одетый, а поверку оказывается вор да разбойник, - насмехался вель, терять-то ему было уже нечего.
– Под покровом ночи прокрался в гробницу, чтобы разор чинить да мертвеца обирать. Зачем своими грязными лапами потревожил мой прах? Как ты посмел осквернить мою священную могилу? Ха-ха-ха.

Смех Велигрива отозвался в голове громовыми раскатами.

– Мертвое не удержит живое… - шептал дух волшебницы.

– Бросай житоч! Бросай!

Темнозрачного корчило от звуков их голосов. Он знал, что ни в коем случае нельзя выпускать хранилище житоча, но и держать его уже не было мочи - конечность отнялась. Шипя от боли и злости, он выронил шар. Тот, упав на пол, разлетелся множеством мелких осколков. Фонтан огненных брызг взметнулся под свод и обрушился сверху на Темнозрачного, обдав его с головы до ног живым огнем. Яркий беспощадный божественный свет залил усыпальницу, не оставляя места тени.

Свет призван погубить дитя Мрака…

Темнозрачный вспыхнул, как сухостой жарким летом. Объятый сильным, как само проклятье волшебника Велигрива, пламенем, он с дикими воплями взвился до самого потолка, закрутился волчком, заметался по залу в поисках спасительного выхода. Поскользнувшись на гнилом зерне, он упал в липкую грязь и забарахтался не в силах подняться со скользкого пола. Тогда он стал кататься, пытаясь сбить огонь, но только пуще прежнего запылал, перемазавшись маслом и смолой.

Наконец ему удалось найти опору. Вскочив на четвереньки, с жутким воем он бросился к выходу, пробился сквозь стену, оставив на ней горящий след. Огненным клубком он покатился по лестнице вверх, подпрыгивая на ступенях и, помечая свой путь, отваливающимися кусками собственной плоти. Издевательский смех веля Гриваты звучал за спиной.

Дымясь, он запрыгнул на верхнюю площадку. Гореть особо нечему было уже. Позади осталась дорожка красных угольков. Остатки колдовской мощи он потратил на то, чтобы вырваться наружу. О том, чтобы принять человеческое обличие, и речи не могло идти. Подобно раненному зверю, стремящемуся уползти в свою нору, движимый единственным желанием поскорей укрыться в своем убежище, на последнем издыхании он влачил свои черные телеса по площади. Путь, который он недавно преодолел в мгновение ока, стал для него жесточайшей, невыразимой пыткой.

Он спотыкался, припадал на передние конечности, подстегиваемый болью и злобой, поднимался и тащился дальше. Сослепу он налетел на задремавшего на приступке у помоста стража и, вытаращив на него третий глаз, в ужасе утробно заклокотал, трепыхаясь всеми останками и отбивая дробь наконечником хвоста. Разбуженный страж спросонья перепугался не меньше его и, свалившись с деревянного уступа на землю, завизжал как недорезанный поросенок, решив, что ожило чудовище, которое он охранял.

Всего пара шагов отделяла Темнозрачного от погибели…

Спасло его отнюдь не самообладание и тем более не здравомыслие, -поскольку он не владел собой и плохо понимал, что происходит, ибо свою способность соображать он растерял на ступенях велевой гробницы, - а животное побуждение, подстегнувшее его к бегству ради самосохранения и выплеснувшее из черных глубин его существа силы. Проворно отпрыгнув в сторону от стража, он ускакал с площади в спасительную темноту проулка.

Тишень, разбуженный дикими воплями, подскочил к окну. Припав к стеклу, он заметил тень, шмыгнувшую в проулок и, повинуясь зову крови, поспешил к черному ходу. Похожий на обугленную головешку и еще дымящий в некоторых местах - Темнозрачный ввалился в дом и рухнул в объятия верного слуги.

Поначалу Тишень растерялся, уж больно в непривычном виде престал хозяин - всеми своими косточками и потрохами наружу - науку о внутреннем строении изучать можно. И вонял жутко - тухлятиной вперемешку с гарью. Видать, шибко ему досталось. Кто другой на его месте давно бы уж помер. А этот еще дышал, булькал да постанывал.

Недолго думая, Тишень уложил хозяйские мощи на стол, где обычно потрошили людей, ведь с хозяина стекала какая-то зеленовато-серая слизь, а каменная столешница с желобками-кровостоками, как раз была предназначена для такого дела, отвода жидкостей. Да еще зола с него сыпалась… Вон, сколько наследил и всю одёжу ему замарал!