Чтение онлайн

– Позволь, не согласиться, - возразил Горислав.
– Разве землю не освободили от зла?

– Не от зла, Горик, а от Злыдня. Ведь ты же не принимаешь на веру слова священников, а? Да и с Великой битвой не все понятно. Я считаю, что Великая битва - это выдумка. Почему никто не может назвать точное место, где состоялось столь великое сражение, положившее конец войне?

– Все знают, что она произошла на Большой Пустоши.

– Вот!
– Брянчень обрадовано щелкнул пальцами.

– Правда, я могу назвать еще две другие местности, названия которых встречаются реже, - тут же добавил Горислав.
– Думаю, что о них известно меньше, потому что они находятся гораздо дальше от Небесных Врат, чем Пустошь.

– Нет, ты невозможен!
– Брянчень недовольно поморщился, поскольку горикова оговорка шла вразрез его примеру об условностях.
– Ты книговед… А какой-нибудь простой обыватель откуда-нибудь с подола Медвежьего холма, назвал бы только Большую Пустошь. Вот тебе - устоявшееся мнение. Так было условленно, понимаешь? Тебе повезло, что ты имел возможность ознакомиться с памятниками со всего света. А какой-нибудь местечковый летописец, ничего не зная о других сражениях, повествует о том, которое произошло в его краю. Так, как ему не с чем сравнивать, он называет эту битву “Великой“. Хотя, вполне возможно, что Зеленодольская или битва на Каменной плеши ничуть не уступали сражению, состоявшемуся на Большой Пустоши, а может, даже превосходили по размаху и числу участников. И не забывай, что человеку свойственно все преувеличивать, особенно, когда дело касается значимого события, преломившего ход истории. Добавим сюда тщеславие, пусть даже оно исходит из чувства гордости за своих земляков-победителей и от любви к родному краю. “А у нас все лучше, все больше, и горох до небес…“ Как говорится, всяк сам себе загляденье.

– Так, где же на самом деле произошла Великая битва?

– Самая большая тайна - та, которой нет. На земле произошло одновременно или поочередно сразу несколько крупных сражений, в разных местах, разделенных большими расстояниями. И везде силы Зла были разгромлены. Неизвестно, какое из сражений было последним, но с ним война не закончилась. Мирное время настало еще не скоро. Название “Великая битва“ - тоже условность.

Брянчень, сам о том не подозревая, предоставил Гориславу возможность задать следующий вопрос:

– Скажи, а тебе случайно не встречались упоминания о том, что Исчадье Мрака бессмертно?

– Хе-е. Слава всем богам, что наше хранилище содержит Совет судей, - веселясь, прошептал Брянчень, прикрыв ладонью рот, как заговорщик.
– Священное собрание нас бы уже давно прикрыло. Ведь сколько мыслей свободных и святотатственных рождается под крышей нашего учреждения… сколько под сенью евойной кроется бунтарских умов, готовых развенчать святость Повестей! А сколько здесь хранится знаний, способных расшатать устои веры…. Да-а, много здесь всяких вещей, которые священники с радостью изъяли бы и уничтожили, как богопротивные.

– Значит, встречались, - сделал вывод Горислав после столь пространной речи.

– О! Я тут недавно нашел одно письмо занимательное.
– Брянчень поднялся, взял стопку книг и придавил глиняную табличку, для лучшего скрепления.
– Вероятно, оно написано во время войны или в самом начале Темных веков. Правда, всего пара обломков… Но зато каких! Клинописные. Оттуда же, кстати, из Устьгорода. Сейчас покажу. Ты должен их увидеть!
– Он скрылся в узком проеме между двумя рядами полок, забитых ящиками и стопками книг. По пути, вспомнив что-то веселое, он засмеялся. Его смех - многократно повторенное “хе-хе“ - напоминал тяжелое дыхание собаки в жаркий день.
– Скорее всего это глава, которая не была включена в Повести. Или вошла, но в искаженном до неузнаваемости виде. И ты поймешь почему. Хе-е.

Горислав поднялся и двинулся следом за хранителем по соседнему, более широкому проходу. В щели он мог видеть Брянченя. Тот, подобно пауку, растопырившись, боком, подбирался к заветной находке, и глаза его хищно поблескивали. Паук и есть, с той разницей, что его добычей становились древние, редкостные знания. Горислав улыбнулся, представив себе огромного, лохматого паука с головой Брянченя, который растопырился в центре круглой ловчей сети, а вокруг висели книги. Подобно бабочкам, угодившим в паутину, книги дрожали и трепетали листами.

– Ты знаешь, что Злыдень не участвовал в Великой Битве?
– спросил Брянчень.

– В самой Великой? Или как?

– А никак. Ни в одной. Если бы Исчадье Мрака участвовало хотя в одном из последних сражений, летописцы непременно отметили бы сие обстоятельство. Они называют имена и прозвища великанов, которые возглавляли полки. Даже упоминают предводителей черного воинства: мол, такой-то оттуда-то, злодей известный, или черный колдун прозванный так-то и так-то. А о Злыдне ни слова.
– Брянчень остановился. Через щель в книжной полке на Горислава устремился немигающий, горящий взгляд.
– Спрашивается: почему он пропустил столь важное для него событие? От исхода битвы зависело буквально всё. Каждый сражался за свое право на существование.

– Тебе известна причина, по которой он отсутствовал на поле боя?

– “Спроси учителя“, - прошептал Брянчень на языке полубогов в зазор между книгами.

– Да.
– Горислав удрученно кивнул.
– Мог бы сам догадаться.

Брянчень снял с верхней полки дощечки, перевязанные веревкой, и двинулся в обратный путь, той же паучьей манерой. Отодвинув расстеленный на углу стола платок с останками обеда, он водрузил на освободившееся место свою ношу.

– “Отец лжи. Все слова его - ложь. Он был человекоубийца от начала и не устоял против истины, ибо нет в нем истины“, - зловещим шепотом произнес он, тыча пальцем в дощечки.

– Бряньч, Исчадье Мрака - мужик или баба?

– “…ни мужчина, ни женщина, ни человек, ни зверь, ни инородец, ибо не был рожден…“ На самом деле, Горик, Злыдень мог напяливать на себе любое обличие - превращаться хоть в мужика, хоть в бабу.

В стопке искомое писание лежало вторым сверху. Это были два больших куска и отдельная узкая полоса, сплошь испещренные клинописью. Ровные строки мелких, изящных значков, тисненных на глине, выдавали руку опытного писца.

– Вторая страница какого-то большого сочинения. Начало и концовка, - пояснил Брянчень.
– Жаль, что среднюю часть не нашли. В середине-то, как раз, самое интересное должно быть.

Горислав уже впился глазами в древний текст.

– “Восточной окраины“?

– Надо понимать, “восточной окраины полудненных земель“. Здесь говорится о заключительной части богоборства, что великий Творец тащил Моркошу над землей от заката до восхода с запада на восток и, в конце концов, оскопил над морем, куда и упали его срамные причиндалы. Море называется “Мертвым“…

Горислав кивнул и снова уткнулся в текст.

“Море называется Мертвым, потому что с тех самых пор в его черных водах нет ничего живого; зловещая тишина царит на его пустынных берегах; и небо над ним всегда серого цвета; даже ветры облетают стороной эту местность.

Много веков прошло, прежде чем из неподвижных вод Мертвого моря вышло ужасное чудовище, самое страшное порождение Мрака, ни живое, ни мертвое - плоть от плоти Моркона. Чудовище сие ждало своего часа глубоко на дне, вбирая в свои телеса силу от земли благодатной, и выпросталось из воды на сушу, когда на земле наступил День Темнее Ночи.

Так появилось Исчадье Мрака. Бессмертное, как всякое божество, оно обладало вечным облачением, неуязвимым для любого оружия“, - последнее предложение Горислав прочитал два раза, второй раз вслух.