Чтение онлайн

Став Главным хранителем, Годяй Самыч всячески стремился оправдать оказанное ему доверие. Порядка, какой он навел, хранилище не помнило - все было учтено и лежало на своем месте.

Сначала Годяй, по своему обыкновению, решил самостоятельно во всем разобраться. Ведь, судя по словам лекаря, с писанием Велигрива что-то не в порядке.

Свиток был древний - это Годяй определил сразу, какой-никакой опыт имел. Нынче кожу для письма уже не использовали, да и чернила отличались по составу. Внимательно изучив качество пергамента, обнюхав и поскребши его ногтем, он принялся рассматривать строчки витиеватых знаков велевой скорописи. Повздыхав и посокрушавшись, он все же вызвал подмогу. Кликнул Горислава - юношу талантливого, жадного до науки и, главное, прекрасно владеющего велевым языком. Как говорится: одна голова хорошо, а две - лучше.

Почему он обратился за помощью именно к Гориславу? Во-первых, постеснялся отрывать от работы уважаемых мужей, а Горик - молодой еще. Во-вторых, Годяй не мог признаться - это было выше его сил - что сам он, будучи главным хранителем знаний, не способен проникнуть в тайну свитка. Пускай все знали, что древнему языку он не обучен. В-третьих, Горислав - родной внук, и посему не позволит себе насмехаться над дедушкой. И, в-четвертых, самое главное, - если вдруг окажется, что писание Велигрива подложное, то тогда, тем более, необходимо скрыть сие обстоятельство от уважаемых книговедов, хотя бы до поры до времени. Ибо оно - велева тайна. Горислав же будет обязан молчать, во имя семейных уз.

Горислав читал занимательный труд под названием “Небесные тела, видимые в безоблачную ночь“, когда ему передали, что его разыскивает дед. Мол, какое-то очень важное дело, просит явиться немедленно.

Ох уж, этот дед… Все у него срочно, все важно. И ведь не скажешь ему, что иначе определяешь первостепенность дел, и что его важнейшие дела, скорее всего, не внес бы в собственный перечень.

Неохотно отложив книгу, Горислав направился в Башню велей. Дверь в кабинет Главного хранителя была приоткрыта. Заглянув в проем, он увидел деда, который, морща лоб, рассматривал через большое увеличительное стекло старую рукопись. Огромная лупа аж запотела от его пыхтения. Горислав сразу заметил, что свиток древний - на такие вещи у него был глаз наметанный, - а, значит, написан на языке, которого дед не понимал. Тут уж хоть через увеличительное стекло смотри, хоть на свет разглядывай, буквы не заговорят сами по себе.

При звуке отворяемой двери Годяй Самыч испуганно вздрогнул и уставился на внука. Некоторое время он задумчиво, будто не узнавая, рассматривал его, и наконец не без укоризны произнес:

– Горик! Явился, хвала богам! Сколько можно тебя ждать?

– Ну, дед, знаешь ли…

– Я же просил передать, что дело срочное.
– Он поднялся из-за стола и пошел навстречу внуку. По жизни суматошный, в этот раз он был суетливей обычного. И глаза выкатывал не как всегда. Его явно что-то всерьез встревожило.

Годяй Самыч поднял глаза на внука, который был выше его на целую голову, и забыл, зачем позвал, ибо взыграли в нем родственные чувства. Как быстро время летит, подумал он. Внучек-то эвон какой вымахал. Красавец, весь в мать-покойницу, и глаза ее - карие, и волосы ее - темные, волной. Плохо, что не следит совсем за своей наружностью, поди, уж неделю не брился. Ох, жениться бы ему надобно. Хоть жена будет за ним присматривать. Кто-то из писцов расхваливал своих дочек, говорил, что девицы-де на выданье. Или это кто-то из печатников сватал? Память совсем плохая стала! А то, что у него за жизнь? Оженится, дети народятся. Может, еще доведется правнуков понянчить… Плохо, что его воспитанием некогда было заниматься, служба все время занимала. Упустил вот… Мальчик-то совсем перестал в храм ходить. Так-то он правильный - добрый, честный, только здешние мыслители совсем задурили ему голову. Думают, главный хранитель не знает, какие речи они ведут в своем кружке, охальные и богопротивные. Ведь как затеют какой-нибудь спор богомерзкий, так и мелют своими языками погаными, так и мелют… Совсем сбили мальчика с толку.

– Дед, пришел я сразу, как только мне передали твою просьбу. А если тебе пришлось ждать, значит, твой посыльный не слишком расторопен.

– Да, бог с ним, - махнул рукой Годяй.
– Дело у меня к тебе, Горик, серьезное и чрезвычайно ответственное.
– Взяв под руку внука, он повел его к столу.
– Мне больше не к кому обратиться за помощью, кроме тебя. Тут ни на кого нельзя положиться. Да и кого мне просить, как не сродственника единокровного? Предупреждаю, о нашем разговоре никому ни слова. Хотя знаю, ты не станешь зазря трепаться…

– Дед, обижаешь.

– Гляди! Чтобы оно не дальше нашей семьи, потому как… - Он перешел на шепот.
– Велева тайна.

– Клянусь, буду нем как рыба, - торжественно пообещал Горислав, сдерживая улыбку. Он знал эту привычку деда - все преувеличивать, создавать много шума вокруг какой-нибудь пустячной затеи.

– Ага, - закивал дед, пощипывая бороду.
– Тут у меня возникли кое-какие сомнения относительно одной рукописи… Ты уж глянь своим острым глазом, а то я чего-то не пойму.

“Еще бы! Чтобы понимать, надо знать древний язык земли и уметь читать велево письмо“, - подумал Горислав.

Годяй Самыч усадил внука за стол и погладил по плечу, выказав неуверенным движением свою любовь. Не умел он, да и стыдился отчего-то проявлять свои чувства. Хотя в душе очень радовался успехам Горислава, краснел от удовольствия, когда сотрудники хвалили мальчика, поплевывал тихонько через плечо, чтобы не сглазили. Он по праву мог гордиться внуком, вырастил достойную смену старым работникам.

Обидно было до слез, что родители не видели, каким стал их сын, как возмужал, какой великий дар в нем открылся. Только один внук и остался у главного хранителя из родни - всех унесла чума. Страшно становилось ему от мысли, что он с внуком мог разделить их участь. Но к счастью, случилось так, что в тот день Годяй Самыч, накануне принявший хозяйство, заработался, изучая учетные книги. Горик же - тихий и послушный ребенок, тянувшийся к книжным знаниям с нежного возраста - рассматривая лубочные сказки с простенькими словами, уснул на диване в его кабинете. Когда дед вспомнил о мальце, за окнами уже брезжил рассвет. Подумал тогда, что отругают их обоих… Только наутро в городе начался мор, и все домочадцы умерли, кто к вечеру, кто ночью. Чудом выжила только жена Годяя. Вот ведь, смерть-злодейка - всех молодых забрала, а старуху пощадила. А потом, в двойное новолуние, в ночь чудовищ, пропала и она…

Книгохранилище стало для Горислава родным домом и школой, ведь каждый работник считал своим долгом внести вклад в воспитание и образование юноши. В свои двадцать с небольшим лет он был одним из лучших книговедов и перевел не менее сотни древних трудов. Теперь уже почтенные великовозрастные мужи, некогда обучавшие Горислава тайнам древнего языка, сами обращались к нему за советом.

– Дед, ты откуда это взял?
– спросил Горислав, не отрываясь от изучения рукописи. Только одно ее название и было читаемо. “Путь Ключа Жизни. Писание Его пути“. Похоже, та самая, из Башни велей.

– Где взял, там уже нет, - ответил тот уклончиво, вроде виновато.

– С чего бы вдруг тебя заинтересовала рукопись Велигрива? В научных целях или до велевых тайн докапываешься?

– Не важно. Ты, Горик, прочти, что здесь написано, и мне расскажи.
– Он был подозрительно ласков.

Вздохнул Горислав, уж больно не хотелось огорчать деда - иного тот ожидал.

– Не читается оно. В написанном нет никакого смысла. Создается впечатление, будто кто-то в чистописании упражнялся. Красивый почерк… Все виды значков и буквиц велева письма выведены. А иные и вовсе изобретены автором сего писания.