Чтение онлайн

За тяжкими раздумьями, Темнозрачный не заметил, как наступил вечер. Он даже не услышал, как стражи протрубили в рог, напоминая горожанам, что пора возвращаться в свои жилища. Приближалась полуслепая ночь, когда одна из лун была не полной, а другая только народилась. Самое время для чудовищ. И уже в эти часы некоторые оборотни выбирались из подвалов, пещер за городом, выходили из окрестных лесов. С неудержимой силой их тянуло их на простор, на свежий воздух - и ничего тут не поделаешь! Но это не означало, что чудовища оживали только в новолуние. Отнюдь! Также ошибочно было думать, что чудовища боятся света дня. Уже скоро люди поймут, что заблуждались на этот счет. За прошедшие годы стражи, поднакопили опыт и изобрели много разных способов охоты на чудовищ. Хотя оборотни тоже многому научились…

Темнозрачный посмотрел на небо. Как сотни лет назад, по черному бархату небосвода, пробитому сиянием звезд, медленно скользила половинка малой луны, похожая на надкушенную ртутную лепешку, прозванная Рыбой, а чуть ниже полз тоненький дымящийся серп большой луны. Это был Заяц. Заяц, начиная восход позже Рыбы, за ночь обгонял свою спутницу и первым опускался за край земли. В слабом свете лун белокаменная усыпальница Велигрива сверкала, вспыхивая розовыми и голубыми искрами. Памятник веля в тени свода дразнил, протягивая свиток.

– А почему бы нет? Очень часто бывает так, что не замечаешь того, что находится перед самым носом или лежит на видном месте, - вслух подумал он.
– Пусть говорят, что все нажитое с собой в могилу не унесешь. Конечно, нет! Да и наследники этого не допустят. Но если в склепе достаточно места, то кое-что под землю забрать можно.

Прежде он не решился бы войти в гробницу своего заклятого врага, но теперь, не встретив ни разу за время пришествия достойный отпор и набравшись достаточно наглости, был готов рискнуть. Ведь, если даже он не найдет в усыпальнице часть своей державы, он должен убедиться, что ее там нет.

Такое наиважнейшее дело не терпело отлагательства!

Спустившись вниз в торговый зал, Темнозрачный пинком разбудил спавшего под прилавком Тишеня и сообщил ему о своем решении. Он должен был кому-то рассказать об этом, так увлекла его идея. Какой другой человек, грубо разбуженный глубокой ночью, пожелал бы ему много всего всякого и разного, но Тишка лишь пожал плечами и проворчал что-то вроде: “Береги себя, хозяин“. Охваченный нетерпением, Темнозрачный не расслышал слов слуги. Его мысли были уже далеко, почти у самой цели. И вообще, он не нуждался в напутствиях! Закутавшись в плащ, он бесшумно исчез. В мгновение ока он перенесся через открытое пространство к велевой усыпальнице и замер.

Шел второй час по полуночи. Однобокие луны медленно скатывались с пика по невидимой дуге к краю земли. На площади царила мертвая тишина. Откуда-то издалека доносились крики стражей, гонявшихся по пустынным улицам за оборотнем. Темнозрачный тенью скользнул к замурованному входу в гробницу и, просочившись сквозь каменную кладку, оказался в кромешной темноте. С узкой площадки круто вниз уходили каменные ступени. Лестница вела в глубины Главы-холма.

По другую сторону границы, отделявшей мир живых от мира мертвых, Темнозрачный утратил человеческий облик, начал меняться, и к середине спуска став тем, кем он был на самом деле - великим и ужасным порождением Мрака. Правда, в одежде обывателя вид у него был смешной и пугающий - как у всякого безобразия, пытающегося втиснуться в рамки приличия - одежка затрещала по швам. Опустившись на четвереньки и продрав третий глаз, он очень осторожно, ощупывая каждую ступеньку, двигался вниз. Запах веля ощутимо щекотал его чувствительный нос, чем глубже, тем сильнее. Стучали зубы, предательски тряслись поджилки, сжимались и холодели потроха. “Бежать отсюда, скорей!“ - нашептывал древний страх. Но упрямая решимость гнала его вперед. Будто плетью подстегивала.

“Мне ли, бессмертному воплощенному божеству, бояться какого-то сына дея, к тому же дохлого“.

Лестница закончилась. Оказавшись перед заложенным кирпичами входом в гробницу, Темнозрачный пошарил лапами перед собой, проверяя пространство впереди и стены вокруг на предмет заклятья. Убедившись, что ему ничто не угрожает, он просочился сквозь кладку в небольшой зал с куполообразным сводом.

Хранилище праха Велигрива…

Здесь пахло сыростью и тленом, но сильнее всего великаном. Посетовав на вредность воздуха, Темнозрачный затаил дыхание и осмотрелся. Подземелье освещали два стеклянных шара, размером с голову ребенка, на изящных треногах, стоявших по обе стороны гроба. С высокого потолка свисали сосульки сталактитов; стены покрывали живописные разводы плесени; лохмотья паутины гирляндами тянулись из угла в угол. В самом центре зала, на постаменте стоял большой каменный гроб без украшений и прочих излишеств, и лишь скромная надпись на крышке, покрытая толстым слоем пыли, напоминала, что здесь покоится Велигрив.

Первым делом Темнозрачный обнюхал светильники, излучавшие ровное, белое приглушенное сияние и осмотрел треноги, пытаясь оценить, какую опасность они могут представлять. Только для него, пожалуй, они и могут быть опасными… И тупому ясно, что светящие шары - волшебство. Тот же, кто немного разбирается в подобных делах, сказал бы, что это - настоящее волшебство, а не какое-нибудь любительское заговороплетение. А тот, кто разбирается еще лучше, прислушавшись к стройным голосам духов стихий, понял бы, что к этому чуду приложил руку не один волшебник, а несколько искусных чародеев. Но Темнозрачному - возможно, единственному в серединной части земли - была известна природа загадочного света.

– Шевьи… змеюки подлючие, - прошипел он.
– Только вас здесь не хватало. Охраняете покой Гриваты… Но почему? Как же вы на такое решились? Что он для вас сделал? Зачем вы отдали свои души в посмертное услужение велю? В чем подвох?
– Он осторожно протянул лапу к воображаемой линии между двумя шарами, чтобы проверить, существует ли между ними магическая связь.
– Расставили мне ловушку? Вы меня ждете, да? Меня? Или нет?

Не найдя объяснения выходящему из ряда вон поступку шевий, он повернулся к каменному гробу. Зачем для двух горсток пепла сделали такой огромный ящик? Или внутри не пепел? Неужели смердящие останки веля не сожгли, а погребли по-человечески?

Мысль, возникшая в голове на миг, утекла, потому что окружающая обстановка не располагала к размышлениям над всякими странностями.

– Так, а там у нас что?
– Темнозрачный в обход постамента направился к узкому, каменному карнизу, на котором стояли кувшины и плошки, затянутые серой паутиной - нехитрая утварь, призванная служить умершему в загробном мире.
– Дары мертвецу?

Казалось, что посуда накрыта невесомой, полупрозрачной материей. Прорвав липкий покров, Темнозрачный запустил лапу в глиняную плошку и, поворошив зерно, смахнул ее на пол. Черепки разлетелись в разные стороны. Размазав ногой липкое месиво по полу и убедившись, что среди гнилых зерен нет ничего, даже отдаленно напоминавшего державу, он продолжил чинить разор. Сбросил на пол кувшин с протухшей жидкостью, потом кувшин с прокисшим вином. Затем последовали горшочки с медом и черным, смоляным бальзамом. Последней была разбита фляга с густым благовонным маслом, которое быстро улетучилось. Уже скоро зал заполнил тяжелый, сладковатый, цветочный аромат, заглушивший остальные запахи.

Велево присутствие продолжало напоминать о себе болезненным ознобом, но это скорее взбадривало, чем пугало. К тому же ничего страшного не происходило. Темнозрачный обошел зал, внимательно разглядывая стены и особенно углы, но среди пыли и паутины не обнаружил ничего, кроме дохлых насекомых - никаких потайных ниш, схронов.

Оставался только гроб.

Бочком приблизившись к каменному ящику, обнюхав и осмотрев его со всех сторон, он взялся за плиту и, поднатужившись, сдвинул. Под тяжестью собственного веса крышка с грохотом рухнула на пол и разломилась на две части. Зажав ноздри пальцами, он заглянул внутрь, полагая, что увидит всего лишь сосуд с пеплом. Ан нет! На дне саркофага преспокойненько лежал Гривата, чинно сложив на груди руки.

Гривата это был! Точно, он! Хотя иссохшие останки выглядели жалко и смешно, они без сомнения принадлежали коварному велю. Темнозрачному хватило одного взгляда, чтобы опознать врага. Он вздрогнул, так, что лязгнули зубы и хрустнули кости, и отпрянул. Отскочил к самой стене.

Ему потребовалось время, чтобы осмыслить увиденное. Подождав, пока утихнет волнение и внутренности улягутся на место, он заставил себя вернуться.

Гривата выглядел, как самый обыкновенный покойник - мертвей не бывает. Череп, обрамленный клочьями длинных седых волос и покрытый тонкой пергаментной кожей, натянуто скалился на удивление белыми и ровными зубами. Глазницы усопшего прикрывали золотые бляшки тонкой чеканки со знаками “это око все видит“. Его одежда стала ветхой, золотое шитье потускнело, меховая подбивка заплешивела. Никаких украшений на веле не было - лишь одна массивная, золотая цепь с большой подвеской в виде знаков “вечность“ и “жизнь“.