Чтение онлайн

Ясень и Бурляй, забыв про ссору, поедали девушку глазами. Проходя мимо них, вельша повела плечами.

– Ха-ха-ха, - произнесла она, выражая свое презрение к нерадивым стражам.

Огнишек усмехнулся. А ведь и он тоже невольно попался на ее нехитрую уловку! “Эх, такая красота пропадает!
– отвлеченно, как неродной, совсем по-людски подумал он.
– Отдать бы ее за хорошего человека… Да нельзя ей замуж. По нынешним-то временам тем более“.

Он перевел взгляд с закрывшейся двери на юношей.

– Дальше, что было? Куда нечисть подевалась? Упустили? Бурляй, ты хоть заметил, в какую сторону чудовище убежало?

Бурляй опустив глаза, громко засопел.

– Да он немного не в себе был, думал, что ожила нечисть, которую мы сторожили, - ответил за друга Ясень.
– Ну, я сказал ему, что оно на месте. А потом мы обошли все кругом, поискали следы. А потом дождик начался…

– Ну и что, прикажите, мне с вами делать? Один уснул на посту, другой в это время бегал по нужде.

– Свою вину признаю. Но не в моготу было терпеть. Честное слово! Если б я знал, что нечисть наскочит на Бурляя…

– Знал бы, где упал… - Вель покачал головой.
– В общем, оба хороши! Тоже мне стражники, погремушки лядовы… Так все на свете проспите и про… Имена отцов своих позорите! Если вы не дорожите собственными жизнями и не блюдете осторожность, то я не намерен нести за вас ответственность.

– Почтенный Огнишек, такое больше не повторится. Никогда, - заверил его Ясень, прикладывая руку к груди, - клянусь богами Трижды Великими и поднебесными.

– Начальник, мы не подведем, - подхватил Бурляй.
– Только не прогоняй.

– Окажись кто-то другой на вашем месте, я бы ему чисто по-человечески посочувствовал. Однако вы - стражи Порядка, которые отнеслись к своим обязанностям безалаберно. Напрочь забыв про опасности, таящие в ночи, повели себя неосмотрительно. Вы хоть понимаете, как Вам обоим повезло? Тебе, Бурляй, в том, что нечисть на тебя не напала, а всего лишь напугала. А тебе, Яська в том, что твой друг остался жив. Случись с ним что - было бы на твоей совести!

В дверь тихо постучали.

– Входи, кто там!
– разрешил вель.

На пороге появился десятник Перегуд.

– Огниш, на Масленичном самосуд, - сообщил он будничным тоном.
– Требуется твое присутствие.

– Веди коней. Уже спускаюсь, - кивнул вель.

Перед уходом Перегуд погрозил Ясеню кулаком.

– Ну, Яська, позорник, держись, - тихо предупредил он сына.
– Дома я тебе задам.

– Бать… не надо, - жалобно попросил юноша захлопнувшуюся дверь.

– Надеюсь, вы все поняли, - сказал Огнишек, понимаясь из-за стола.
– Перевожу вас на три дня в дорожные стражи, чтобы глаза мои вас не видели. Будете считать верблюдов на заставе. За одно поразмышляете над своими поступками о том, как не допустить подобного впредь. Все. Ступайте.

За семнадцать лет, минувшие после мора, жизнь в Небесных Вратах изменилась, и вместе с ней изменились законы. Несмотря на то, что наказания за нарушение Порядка стали более суровыми, преступлений совершалось больше, чем полтора десятка лет назад, и две трети из них были тяжкими. Вместе с беженцами из полудненных краев, желавших обрести мир и покой, в город в поисках поживы со всего света стекались разбойники, не знавшие ни совести, ни чести, ни меры. А недавно созданная дорожная стража, стоявшая на въездах и подвергавшая досмотру всех подозрительных гостей, зачастую не могла воспрепятствовать их проникновению, ибо злодеи при расспросах никогда не сознавались в своих коварных замыслах, наоборот заверяли, что прибыли в Небесные Врата исключительно с благими намерениями. Имевшееся же при них оружие никак не могло служить поводом для задержания, ибо ныне всякий дорожащий жизнью путешественник считал своим долгом обзавестись добрым клинком, копьем или булавой, надежным доспехом и шлемом.

Редкая неделя у стражей выдавалась спокойной, без облав, погонь за преступниками, проверок рынков и постоялых дворов с целью обнаружения и поимки укрывающих там лихих людей. Расследование злодеяний проводилось со всей тщательностью, однако далеко не всех преступников, в том числе убийц удавалось найти и наказать. Отлаженное и работавшее исправно на протяжении многих веков колесо правосудия проворачивалось вхолостую.

Перемены, происходившие почти незаметно, но неотвратимо, вынудили горожан учиться самостоятельно давать отпор всем, кто покушался на их жизнь и собственность. В ремесленных кварталах почти на каждой улице в начале и в конце были установлены ворота, которые запирались на ночь, дабы предотвратить налеты лихих людей. Добровольцы создавали дружины и обходили свои кварталы с дозором. Огороды, сады и виноградники вокруг Небесных Врат охранялись силами общин. Как говорится, береженого бог бережет. Только отнюдь не гражданская ответственность проснулась в людях… При том что среди добровольных помощников было немало горожан, готовых в полной мере разделить ответственность с представителями власти, другая часть к относилась к Совету судей с недоверием, а к стражам - с опаской. Таким образом, поступки последних исходили не от любви к порядку, а из страха за свою жизнь, жизнь родных, дом, имущество. Но такова была их борьба со Злом. Они считали, что подобного участия вполне достаточно. Угроза казалась им далекой. О вселенском Зле они и слышать не хотели. Думали, что большие бедствия обойдут их стороной, не затронут их маленький мир, вмещавшийся в пределы дома, квартала, города. Ум простого обывателя так устроен - в нем укладывается только то, что можно видеть и потрогать, а пространное и неопределенное обыватель упорно не желает воспринимать. Своя рубашка ближе к телу. За свое добро он будет стоять до последнего. И убить может.

И убивали…

Еще лет десять назад самосуд в Небесных Вратах было невозможно представить. Раньше вора, пойманного за руку, передавали стражам, а те в свою очередь - судьям для вынесения приговора. Теперь же воришку могли забить до смерти на месте преступления. Первое время стражи старались следовать букве закона и устраивали на месте происшествия полный разбор, с последующим судом. Зачинщиков расправы всегда оправдывали, но обязывали их внести в казну определенную сумму за нарушение общественного порядка. Не обходилось без шумной перепалки. Горожане по всякому обзывали стражей и упрекали, мол, толку от вас мало, только задаром едите свой хлеб. Стражи хватались за оружие и угрожали крикунам тюрьмой за оскорбление служителей закона. Случались серьезные потасовки, с тумаками и зуботычинами. А потом между двумя сторонами установился сам собой негласный договор. С молчаливого согласия властей гражданам было позволено защищать собственность всеми способами.

Никто не в праве посягать на добытое своим трудом. Нельзя запрещать человеку оберегать кровное. Да и время такое нынче настало, что жителям Небесных Врат приходилось опасаться не только за имущество… Нынешнему грабителю человека убить, что муху прихлопнуть.

Жить стало страшно, умереть просто. Смерть в тяжелую годину еще более алчна, неразборчива и непритязательна.

Минувшей ночью она непрошенной гостьей явилась на Масленичный холм, на Кривоколенный спуск, куда и прибыл начальник стражи, чтобы лично засвидетельствовать происшествие.

Мертвого грабителя выставили для опознания рядом с проулком, где того словили. Хотя с опознанием могли возникнуть трудности - разве что по одеже, - лицо преступника было сильно обезображено. Но, похоже, он был молод. Дружинники, совершая ночной обход, заметили вора, когда тот вытаскивал из жилого дома узел с посудой и прочими хозяйскими ценностями, и - пятеро на одного… У паренька, застигнутого на месте преступления, совсем не было возможности спастись. Обыватели, вооруженные до зубов, уставшие боятся и поэтому скорые на расправу, изуродовали его так, что мама родная не узнает.

Телу придали вертикальное положение - подперли граблями, дабы не падало. Обычай выставлять труп на всеобщее обозрение возник недавно, вместе с негласным договором с властями. Во-первых, для установления личности. Ведь возможно, что преступник находился в розыске, за совершение других преступлений. Во-вторых, для острастки других - так, по крайне мере, думали обыватели. В-третьих, говорили, что это действует на жителей улицы успокаивающе, мол, теперь можете спать спокойно. Родственники убитого, если таковые объявлялись, могли в течение суток забрать тело для погребения. Но обычно трупы неудачливых воров оставались невостребованными. В последний путь до безымянного места захоронения их провожал равнодушный, ко всему привыкший могильщик. И в-четвертых, как удачливый охотник похваляется подбитой дичью, так добровольные борцы с беззаконием заявляли о своей победе, теша свое самолюбие.