Чтение онлайн

— Откуда вы знаете? — Его тон соответствовал выражению лица.

— Это мне сказала полиция. Они приходили сюда вместе с таможенниками.

— Полиция? Чертовски странно! Что нужно было полиции? — Он сделал паузу и посмотрел на меня холодными выжидающими глазами. — Личный вопрос, мистер Петерсен. Я не хотел бы показаться нескромным и задаю его, чтобы исключить те или иные случайности. Что вы, собственно, делаете в этой бухте? И пожалуйста, не посчитайте этот вопрос оскорбительным.

— Ну о каком оскорблении может идти речь! Я и мой приятель — ихтиологи и находимся здесь по роду службы. Эта яхта не наша, она принадлежит государству. — Я улыбнулся. — У нас есть соответствующие документы, сэр Энтони.

— Значит, ихтиологи? Это, если так можно выразиться, мое хобби. Я, конечно, любитель. Но мне было бы интересно побеседовать с вами на эту тему. — Он говорил так, словно мысленно уплывал куда-то. — Вы могли бы мне описать, как выглядели полицейские, мистер Петерсен?

Я описал ему их. Он кивнул:

— Да, это он. Очень странно. Я должен поговорить с Арчи.

— С Арчи?

— С сержантом Макдональдом. Я здесь уже пятый сезон. Люблю бороздить морские просторы, а моя база находится в Торбее. Ни воды Южной Франции, ни Эгейское море не могут конкурировать со здешними. В связи с этим я знаю многих местных жителей. Он был один?

— Нет, его сопровождал полицейский, как он сказал, его сын. Меланхоличный такой молодой человек.

— Питер Макдональд. У него есть основания для меланхолии. Несколько месяцев назад погибли два его младших брата, двойняшки. Им было по шестнадцать лет. Они учились в школе в Инвернессе и погибли во время бурана… Отец, тот погрубее. У него это не проявляется внешне. Настоящая трагедия. Я знал их обоих. Отличные были ребята.

Я сделал соответствующее замечание, но он меня не слушал.

— Я должен спешить, мистер Петерсен. Передам это чертовски странное дело Макдональду. Правда, не думаю, что он много сможет сделать, но тем не менее. А потом совершу небольшую прогулку на яхте.

Когда мы поднялись в рулевую рубку, я посмотрел на хмурое небо, на танцующие белые барашки на воде и на дождь, который продолжал лить:

— Вы выбрали не очень подходящий день.

— Чем ненастнее погода — тем лучше. И не подумайте, что я бравирую. Как и любой другой, я предпочитаю, конечно, хорошую погоду. Но на моей яхте, на верфи в Гриноке, поставили новые стабилизаторы — мы только два дня назад оттуда прибыли, — и сегодня неплохой день, чтобы их испытать. — Внезапно он улыбнулся и протянул мне руку. — Мне очень жаль, что я так бесцеремонно ворвался к вам и отнял столько времени. Мне даже кажется, что я произвел на вас неблагоприятное впечатление. Говорят, что я действительно невежлив. Может быть, у вас и у вашего коллеги появится желание заглянуть ко мне на яхту выпить по рюмочке? После ужина, часиков скажем в восемь. Я пришлю за вами катер.

Это, видимо, означало, что он не настолько уважал нас с Ханслетом, чтобы пригласить на ужин, и, тем самым, разнообразить наше меню — Ханслет готовил только бобы или фасоль. Но даже приглашение от сэра Энтони Скуроса выпить по рюмочке вызвало бы завистливый скрежет зубов в самых престижных домах Англии. Все, начиная с членов королевской семьи, рассматривали приглашение отдохнуть на принадлежавшем Скурасу острове у побережья Албании — как присвоение титула человека года.

Скурас не ждал ответа и, казалось, не собирался ждать. Я не мог осудить его за это. Этот человек даже представить себе не мог, что кто-нибудь может отказаться от его приглашения.

— Вы, видимо, пришли сказать, что ваш радиопередатчик разбит, и вы хотите спросить, что я, черт побери, собираюсь предпринять, — устало сказал Макдональд. — Так вот, мистер Петерсен, хочу сказать, что я уже обо всем знаю. Полчаса назад здесь был сэр Энтони Скурас, он поставил меня в известность о происшествии. И мистер Кемпбелл, владелец «Ориона», тоже приходил. Только что ушел. Этот наговорил много лишнего.

— Ну, от меня вы такого не услышите, сержант, я человек немногословный. — Я улыбнулся, как надеялся, довольно дружелюбно. — Кроме, конечно, таких случаев, когда полиция вкупе с таможенниками будит меня среди ночи и вытаскивает из постели. Я полагаю, таможенники отправились восвояси?

— В тот же момент, как высадили нас на берег. У них действительно какие-то большие неприятности. — Сержант выглядел приблизительно также как я — ему не хватало нескольких часов сна. — Откровенно говоря, мистер Петерсен, я не знаю, что делать с этими разбитыми радиопередатчиками. И кто, черт возьми, занимается такими дикими вещами?

— Я и хотел спросить, что вы собираетесь с этим делать.

— А что, собственно, я могу сделать. Нужно снимать отпечатки пальцев, сравнивать их с, имеющимися в соответствующих базах, отпечатками преступников. Это работа для уголовной полиции, а я простой полицейский. Я, конечно, сообщу обо всем в Глазго, но сомневаюсь, чтобы оттуда прислали людей, поскольку речь идет всего лишь о сломанных передатчиках.

— Сэр Энтони Скурас большая шишка. Он могущественен, и если захочет, то полиция у него будет вертеться как миленькая, он покажет ей свою звериную сущность.

— Я не уверен, из-за такой ерунды… И потом зря вы так о нем. В гавани Торбея не бывало более доброго и милого человека, — Макдональд говорил мягко-осуждающе. Его суровое, загорелое лицо могло, при желании, скрывать любые эмоции, но не на этот раз. Было видно, что говорит он искренне — Возможно, мы с ним по-разному смотрим на некоторые вещи. Возможно, он жесткий, безжалостный бизнесмен. Возможно, он именно такой, как о нем пишут газеты, и его личная жизнь не выдерживает критики. Все это меня не касается, но если вы здесь, в Торбее, найдете человека, который скажет о нем хоть одно плохое слово, то, значит, вы волшебник, мистер Петерсен.

— Вы неправильно меня поняли, сержант, про звериную сущность у меня вылетело чисто автоматически — стал оправдываться я. — Я почти не знаю этого человека.

— Это верно. Но зато его знаем мы. Взгляните вот сюда. — Он указал в боковое окно на большой деревянный дом в шведском стиле, находящийся неподалеку от гавани. — Это новая поселковая ратуша. Они называют ее городской ратушей. Построена на деньги сэра Энтони. А теперь взгляните на шесть маленьких домиков на холме. Видите? Это дома для престарелых, и тоже на средства Энтони. Все деньги из его кармана, до последнего пенса. А кто возит наших школьников на Горские игры в Обан? Опять сэр Энтони на своей яхте. Ни одно благотворительное начинание у нас здесь не обходится без участия сэра Энтони. А теперь он планирует начать в Торбее строительство верфи, чтобы дать работу людям, чтобы они не покидали эти места. А это происходит с тех пор, как здесь перестали в промышленных объемах ловить рыбу.

— Ну что ж, молодец старина Скурас, — протянул я. — Создается впечатление, будто он усыновил весь городок. Повезло Торбею! Может сэр Энтони и мне, по доброте душевной, купит новый передатчик.

— Я буду очень внимательно следить за всем, что происходит, мистер Петерсен. Больше ничего не могу сделать. Если появятся какие-нибудь новости, сразу дам вам знать.

Я поблагодарил его и ушел. Вообще-то у меня не было никакого желания наносить этот визит, поскольку я понимал бессмысленность подобного мероприятия, но если бы я здесь не появился, это выглядело бы довольно странно, и потому мне пришлось присоединиться к хору жалобщиков.

Как потом оказалось, мой этот визит оказался не напрасным.

В полдень, во время разговора с Лондоном, слышимость была плохая. И дело было не в том, что прием ночью лучше, чем днем, а в том, что я не мог выдвинуть нашу телескопическую антенну. Тем не менее разговор состоялся. Голос Дядюшки Артура был ясным и деловым.

— Ну, Каролина, мы обнаружили пропавших друзей! — сказал он.

— Скольких? — осторожно спросил я. Формулировки Дядюшки Артура не всегда отличались четкостью.