Чтение онлайн

— Горючего хватит на целый день?

— Все зависит от того, с какой скоростью мы будем лететь. Итак, что вы хотите от меня?

— Во-первых, вежливости. Или вы такой от того, что рано встали?

— Я летчик-спасатель военно-воздушных сил флота, Калверт. А это единственная машина на базе, достаточно большая, чтобы отправиться на поиски в такую погоду. И мне следовало бы отправиться на поиски, а не играть в какие-то шпионские игры. Может быть сейчас, где-то там, в Атлантике, люди барахтаются в воде, держась за куски дерева, или плавают на лодке посреди океана, ожидая, что я приду к ним на помощь. Ведь именно в этом заключается моя работа. Тем не менее я получаю приказ вылететь на встречу с вами. Так что вы хотите?

— Говоря о погибающих людях, вы имели в виду «Морей Роуз»?

— Вы слышали? Да, именно о ней я и веду речь.

— Такого корабля не существует и никогда не существовало.

— Что за чепуху вы несете? Ведь в последних известиях было ясно сказано…

— Я говорю вам ровно столько, сколько вам положено знать, старший лейтенант. Возникла необходимость обследовать этот район, не привлекая внимания. Это можно осуществить лишь в том случае, если будет названа причина, в которой никто бы не усомнился. Мы выбрали «Морей Роуз», якобы терпящую бедствие. Отсюда и все остальное.

— Значит, это фальшивка?

— Фальшивка.

— И в вашей власти осуществить такое? — протянул он медленно. — Вы обладаете такими полномочиями, чтобы заставить радио и телевидение сообщать заведомую ложь?

— Да.

— Если это действительно так, то вы, наверное, и впрямь могли бы выкинуть меня с работы. — Он улыбнулся. — Прошу прощения, сэр. Старший лейтенант Уильямс, а для вас теперь просто Скотти, сбросил груз с души и готов действовать. Что мы предпримем сейчас?

— Вы хорошо знаете здешнюю береговую полосу и острова?

— С воздуха?

— Да.

— Я в этом районе работаю около двух лет. Как пилоту-спасателю приходилось вылетать на поиски попавших в беду альпинистов, а также принимать участие в армейских и военно-морских маневрах. Думаю, что знаю эту местность настолько хорошо, насколько это вообще возможно.

— Мне нужно отыскать в этом районе место, где можно спрятать судно. Довольно большое, метров двадцать в длину. При этом речь может пойти и об ангаре, и о какой-нибудь бухте или реке, русло которой скрыто растущими по берегам деревьями. А может даже и о маленькой гавани, которую при нормальных условиях не видно со стороны моря. И все это в районе между островами Айлей и Скай.

— Вот как? И это все? А вы имеете хоть какое-нибудь, представление о том, сколько сотен миль нам придется облететь, чтобы исследовать берега всех островов? Сколько времени вам дали на эту работу? Месяц?

— Я должен ее закончите сегодня до захода солнца. И не спешите с выводами — мы можем исключить все населенные районы, а под ними я подразумеваю места, где стоит более двух домов. Мы можем исключить рыболовецкие районы, а также районы, где проходят пароходные линии. Это в какой-то степени поможет?

— Еще бы! А что мы будем искать в действительности?

— Я вам сказал.

— О'кей, о'кей! Не буду спорить или докапываться до причин. У вас есть какие-нибудь мысли относительно того, где нам лучше всего начать, чтобы сузить район поисков?

— Предлагаю лететь на восток, в сторону материка. Затем километров тридцать вдоль побережья на север, потом возвращаемся в исходную точку и километров тридцать вдоль побережья материка к югу. После этого обыщем остров Торбей, затем острова, лежащие западнее и южнее.

— По Торбейскому проливу проходит пароходная линия.

— Прошу простить. Я имел в виду линии с интенсивным движением, а по этой судно проходит лишь два раза в неделю.

— Пристегнитесь и наденьте наушники. Сегодня вас здорово потрясет. Могу только надеяться, что вы не подвержены морской болезни.

Таких больших наушников я никогда не видел — приблизительно десять сантиметров в диаметре и толщиной сантиметра три, они выглядели так, словно были сделаны из резины. На их дужке «сидел» маленький микрофон, опускавшийся до губ.

— Они защищают уши, — дружелюбно произнес лейтенант. — Чтобы не лопнули барабанные перепонки и чтобы после не ощущать себя как контуженный. Вы себе хотя бы приблизительно представляете шум в стальном барабане, когда по нему бьют десятки пневматических молотков? Вот такой будет шум, когда мы начнем подниматься.

Однако, даже надев наушники, я почувствовал себя так, словно очутился в стальном барабане, по которому бьют пневматические молотки. Я подумал, что наушники ничуть не уменьшали рев. Он проникал в каждый нерв. Но я был неправ, когда я на мгновение, любопытства ради, приподнял один наушник, то сразу вспомнил слова старшего лейтенанта Уильямса относительно барабанных перепонок. Он в самом деле не шутил. И даже в наушниках я через два часа чувствовал себя так, словно моя черепная коробка вот-вот треснет. Временами я бросал взгляд на смуглое узкое лицо молодого валлийца, сидевшего рядом со мной, вынужденного выносить этот грохот изо дня в день, из года в год. Он производил впечатление совершенно нормального человека. Но относительно себя я был убежден, что максимум через неделю, на его месте, я оказался бы в психушке.

К счастью, мне не нужно было находиться в вертолете целую неделю. Я провел в воздухе восемь часов, но мне показалось, что это был високосный год.

Экскурсия на север вдоль побережья оказалась только началом целого ряда неудачных полетов, которые мы совершили в течение дня в самых разных направлениях. Через двадцать минут после вылета из Торбея мы увидели речку, впадающую в море. Повернув, полетели вверх по ее течению. Приблизительно через милю появились деревья. Они росли по обеим сторонам реки, и ветви их свешивались над водой. В тех местах, где русло было особенно узким, его практически не было видно.

Я прокричал в микрофон:

— Хочу посмотреть, что там внизу!

И услышал в ответ:

— Мы только что пролетели над местом, где я могу посадить вертолет. Сейчас вернусь и где-то с пол-километра вам придется добираться пешком.

— Зачем садиться, достаточно снизиться и я воспользуюсь веревочной лестницей.

— Когда вы будете знать столько же, сколько я, о воздействии ветра дующего со скоростью около ста километров в час на вертолет в долине с крутыми склонами, вы никогда не будете говорить о таких вещах. Даже в шутку. Склон слева, склон справа, сильный порыв ветра в любую минут может бросить нас либо туда, либо сюда. А я хочу все же привести этого воздушного змея домой.

Он развернул вертолет и посадил его защитившись от ветра высоким вертикальным обрывом. Через десять минут я добрался до места, где русло реки было скрыто нависающими с обеих сторон деревьями. Приблизительно столько же времени я потратил на обратный путь.

— Успешно? — спросил меня Уильямс, когда я вернулся.

— Нет. Большой дуб перегородил реку.

— Может быть его специально положили?

— Исключено. Дуб весит тонны две-три, погружен в ил довольно глубоко и видно, что он находится в таком положении много лет.