Чтение онлайн

— Двадцать пять. — Это означало, что речь идет о первоначальном экипаже «Нантсвилла». — Двое довольно тяжело ранены, но выкарабкаются. — Это объясняло следы крови, которые я видел в каютах капитана и механика.

— Где? — спросил я.

Он дал мне цифровые координаты. Я посмотрел карту. «Нантсвилл» вышел из Бристоля, а попал в беду уже чуть севернее Уэксфорда{2}.

— Была проведена почти такая же процедура, как и в прошлый раз, — продолжал Дядюшка Артур. — Две ночи их держали в уединенном фермерском доме. Всего было достаточно — и еды, и питья, и одеял, чтобы они не замерзли. А проснувшись однажды утром, они увидели, что охранявшие их люди исчезли.

— Зато был применен другой метод захвата… нашего друга. — Я чуть было не ляпнул «Нантсвилла», но вовремя спохватился — Дядюшке Артуру это бы не понравилось.

— Что же, мы не можем отказать им в изобретательности, Каролина. В первом случае они тайком проникли на судно, при стоянке того в порту. Потом использовали вариант с терпящим бедствие рыбацким баркасом, далее появился полицейский катер, а потом — яхта, на борту которой лежал человек с острым приступом аппендицита. Я думал, что рано или поздно они начнут повторяться, но на этот раз у них опять нашлось что-то новое. Они захватили корабль ночью. Такое случилось впервые. Плот «Карли» [4] с десятью спасшимися после кораблекрушения оказался прямо по курсу «Нантсвилла». Море вокруг залито маслом, а слабый фонарь был единственным маяком. Все было продумано до мелочей. Остальное ты знаешь.

4

Конструкция американского изобретателя Хораса Карли (1838–1918).

Поплавок изготовлен из медной или стальной трубы диаметром 30–50 см, согнутой в овальное кольцо. Некоторые особенности конструкции:

Кольцо окружено плавучей массой из капока или пробки.

Труба разделена на водонепроницаемые отсеки с вертикальными перегородками.

Пол плота подвесной, из деревянных реек или полотна. Поэтому неважно какой стороной плот упадет в воду.

— Да, Анабелла.

Остальное я действительно знал. Спасенные люди внезапно проявляли странный вид благодарности к своим спасителям: выхватывали пистолеты, сгоняли команду в одно место и натягивали всем на головы черные мешки, чтобы никто не смог опознать корабль, который появлялся приблизительно через час. Потом всех переправляли на другой корабль и в каком-нибудь уединенном месте высаживали на побережье. После этого следовал марш в глубь страны, который порой оказывался довольно длительным, пока не добирались до цели, а проще говоря — до тюрьмы. Ею оказывался покинутый дом. Всегда фермерский. И всегда в Ирландии. Три раза на севере, а два раза — на юге. За это время новая команда уплывала на захваченном корабле Бог знает куда. Потом, когда настоящая команда после двух-трех суток заключения вновь оказывалась на свободе и добиралась до ближайшего телефона, весь мир узнавал о похищении очередного корабля.

— Бетти и Дороти, — спросил я, — они спрятались на судне, когда его экипаж перевели на другой корабль?

— Думаю, да, хотя точно не знаю. Подробности можно будет узнать у капитана, когда врачи разрешат с ним общаться. — Только капитан знал о присутствии на корабле Бетти и Дороти. — У тебя остался сорок один час, Каролина. Что успел сделать?

В первый момент я не понял, что он имел в виду. Но потом вспомнил. Черт бы его побрал! Ведь он дал мне двое суток на выполнение задания! И семь из этих сорока восьми часов уже прошли.

— Три часа я спал. — Это он воспримет как напрасную трату времени, так как считает, что его работники вообще не нуждаются в сне. — Потом поговорил с полицией и с одним богатым владельцем яхты, которая находится рядом с нами. Сегодня вечером мы нанесем ему дружеский визит.

Возникла небольшая пауза:

— Что ты собираешься делать сегодня вечером?

— Мы, я и Харриет, отправляемся в гости. Выпить по рюмочке и поговорить.

На этот раз пауза длилась несколько дольше. Потом он сказал:

— У тебя остался сорок один час, Каролина.

— Я помню, Анабелла.

— Значит выпить по рюмочке… а ты как, вполне нормальный?

— Думаю вполне, хотя не знаю, все ли так считают.

— И ты все не можешь поверить, что проиграл? Хотя нет, ты для этого слишком твердолобый и… и…

— Тупой?

— Как зовут владельца яхты?

Я назвал. На это ушло какое-то время, потому что имя я должен был зашифровать по его проклятой кодовой книге, да еще впридачу мне пришлось подробно пересказать разговор со Скурасом, а кроме того, сообщить информацию Макдональда о Скурасе. Когда же голос контр-адмирала вновь возник в эфире, он был очень и очень мягок. Поскольку он не мог меня видеть, я позволил себе цинично ухмыльнуться. Даже министрам трудно заполучить приглашение на обед от Скураса, но государственные секретари, люди в руках которых сосредоточена реальная власть, были там постоянными гостями — конкурентами Дядюшки Артура.

— Вы должны быть чрезвычайно осторожны с выводами, Каролина.

— Бетти и Дороти больше не вернутся домой, Анабелла. Кто-то должен за это ответить. Я так хочу. И вы тоже. Мы все этого хотим.

— Но ведь это невозможно себе представить. Человек с его положением и богач…

— Прошу меня простить, Анабелла, но я ничего не понимаю!

— Такой человек! Черт бы вас побрал, Каролина! Мы обедаем вместе. Называем друг друга по имени. Его нынешнюю жену я знаю. Бывшая актриса. Такой филантроп… Человек, проводящий там пятый сезон. Неужели миллионер станет тратить время и деньги, чтобы воздвигнуть такую декорацию…

— Вы говорите о Скурасе? — Я употребил код, произнеся это имя с большим удивлением, словно до меня только сейчас дошло, что мне сказал Дядюшка Артур. — Но с чего вы взяли, что я его подозреваю? У меня нет никаких причин.

— Вот как! — Конечно, трудно двумя словами выразить чувство искренней радости, глубокого удовлетворения и облегчения, но Дядюшке Артуру это удалось без особого труда. — Но в таком случае зачем вы хотите туда пойти? — Если бы нас кто-нибудь подслушивал, то он уловил бы в голосе Дядюшки Артура нотки зависти и был бы прав. Дядюшка Артур имел только одну слабость: он был чудовищным снобом.

— Хочу побывать на его яхте, полюбоваться его разбитым передатчиком.

— Зачем?

— Давайте назовем это предчувствием, Анабелла, не больше.

Особенностью сегодняшнего разговора были длинные паузы. Наконец Дядюшка сказал:

— Предчувствием? Сегодня утром ты мне сказал, что напал на какой-то след.

— Было такое… Теперь я хорошенько все обдумал и мне бы хотелось, чтобы вы связались с Головным офисом почтово-сберегательного банка в Шотландии. А потом — с архивами некоторых дневных шотландских газет. Предлагаю «Глазго геральд», «Скотиш Дейли экспресс» и особенно еженедельник «Обан таймс».

— Вот как! — На этот раз облегчения не слышалось, только удовлетворение. — Вот это уже больше похоже на дело. С какой целью?

Я сообщил ему, употребив при этом целую кучу его идиотских кодовых имен, что именно я хочу и почему. Когда я закончил, он сказал:

— Я распоряжусь, чтобы мои люди немедленно, занялись этим. Думаю, что смогу собрать всю информацию, которая тебе нужна, до полуночи.

— Тогда она уже мне будет не нужна, Анабелла. Полночь — это слишком поздно.

— Не требуй от меня невозможного, Каролина. — Он пробормотал что-то себе под нос, скорее что-то нецензурное, и добавил: — Ладно, сделаю все, что в моих силах, Каролина. Давай договоримся на девять часов вечера.

— На четыре часа дня, Анабелла.

— На четыре часа дня? — Когда необходимо голосом показать, что собеседник требует невероятного, Дядюшка Артур мог дать мне сто очков вперед. — Ты что, спятил?

— Вы можете за десять минут посадить за эту работу десять человек. И двадцать человек — через двадцать минут. Разве найдется дверь, которая бы не открылась перед вами? Или перед начальником полицейского управления. Профессиональные преступники убивают не ради собственного удовольствия. Они убивают потому, что нет другого выхода. Они убивают, чтобы выиграть время. Для них жизненно важен каждый час. А если он жизненно важен для них, то для нас тем более. Или вы думаете, что мы тут имеем дело с профанами, Анабелла?