Чтение онлайн

— Повторите-ка, повторите-ка еще раз… — У Тима Хатчинсона был такой вид, словно на него упала лондонская телевизионная башня. Я повторил, и еще через некоторое время, когда стало казаться, будто ему на голову свалился всего лишь телеграфный столб, он, облизывая губы, произнес:

— При такой награде можете рассчитывать на любую нашу помощь. И не вздумайте давать объявление с просьбой о помощи в газете. Тим Хатчинсон и его люди полностью в вашем распоряжении.

Без сомнения, Тим был именно тем человеком, в котором я нуждался. Да еще в темную ночь, когда идет проливной дождь, когда туман становится гуще и гуще и практически невозможно — по крайней мере для меня — отличить — это волна с пеной ударяется о риф, или это буря так пенит верхушку волны. Награда в полмиллиона была не слишком большой оплатой за такую помощь.

Он был одним из тех немногих, для которых море — родной дом. Врожденный дар и двадцать лет практики — причем во всевозможных условиях. Даже среди профессиональных рыбаков мало кто мог с ним соперничать.

Его огромные руки почти не прикасались к рулю! Он обладал зрением совы и ушами, которые безошибочно определяли, идут ли волны в открытое море, на рифы или на сушу. Он мог оценить величину и направление бурунов, которые появлялись из темноты и тумана, и соответственно менять скорость судна. В него словно вмонтировали компьютер, который мгновенно сопоставлял силу ветра, данные о приливе или отливе, скорость нашей яхты, и это позволяло ему в любой момент точно знать, где мы находимся. Я был готов поклясться, что он чуял сушу носом, в то время как мы чувствовали лишь дым сигары, которая была его неотъемлемой частью. Достаточно было простоять с ним рядом минут десять, чтобы понять, что сам ты ни черта не понимаешь в навигации, и осознание этого факта было малоприятно.

Он провел «Фармейн» между Сциллой и Харибдой — так называемым входом в гавань — на полной скорости и вывел ее через опасный проход в открытое море. По обе стороны от нас, на расстоянии вытянутой руки, пенились рифы с белыми зубцами, но Тим, казалось, их не замечал. Во всяком случае, не провожал взглядом. Оба «мальчика», которых он взял с собой, два широкоплечих великана, под два метра каждый, откровенно зевали. Тим увидел «Файркрест» за сотню метров до того, как я начал смутно выделять его в ночной тьме, и подвел шхуну к яхте так аккуратно и осторожно, как я не смог бы среди бела дня остановить автомашину у бордюра тротуара. Даже, если бы был в отличной форме, да и то в лучшие мои времена. Я появился на борту «Файркреста», чем привел в ужас Дядюшку Артура и Шарлотту — они не услышали ни малейшего шума при нашей стыковке. Я объяснил ситуацию, представил им Хатчинсона и и вернулся на «Фармейн». Минут через пятнадцать после передачи сообщения в Лондон, я уже снова был на борту «Файркреста».

За это время Тим Хатчинсон и Дядюшка Артур успели по-настоящему подружиться. Бородатый гигант из Австралии был максимально вежлив и предупредителен. В каждой фразе он величал Дядюшку Артура «адмиралом», и шеф был очень рад видеть рыбака на борту яхты, чувствуя себя рядом с ним гораздо спокойнее. Я чувствовал, что этот факт роняет в глазах Дядюшки мой авторитет капитана, но с этим поделать ничего было нельзя.

— Куда мы теперь отправимся? — спросила Шарлотта Скурас. Я был немного огорчен тем, что и она так же искренне радовалась присутствию Хатчинсона, как и дядюшка Артур.

— На Дюб-Скейр, чтобы нанести визит лорду Кирксайду и его очаровательной дочери.

— На Дюб-Скейр? — Казалось, это ее очень удивило. — Вы сказали, что ответ на загадку следует искать на на островах Эйлен Оран и Крейгмор?

— Да, я это говорил. Но Эйлен Оран и Крейгмор дали мне ответы только на некоторые не основные вопросы. Но ответ на загадку следует искать на Дюб-Скейре. Там радуга касается земли.

— Вы говорите загадками, — нетерпеливо возразила она.

— А для меня все понятно, — весело заметил Хатчинсон. — Там, где радуга касается земли, мадам, это то место, где зарыт горшок с золотом. Так говорит легенда.

— В настоящий момент я был бы рад и горшку горячего кофе, — сказал я. — Кофе для четверых, и я приготовлю его своими собственными руками.

— Я думаю, мне лучше лечь спать, — сказала Шарлотта. — Я чувствую себя такой усталой!

— Я же пил ваш кофе, — сказал я с шутливой угрозой, — значит, теперь вы должны выпить мой. Как говорится, око за око.

— Если только вы не долго будете его готовить.

Пришлось поспешить. Я приготовил четыре чашки кофе за минуту и ноль секунд. Крепкую смесь из растворимого кофе, молока и сахара. А в одну чашку добавил еще кое-что. Принес в рубку на маленьком жестяном подносе и собственноручно протянул каждому его чашку. На качество напитка никто не пожаловался. Хатчинсон выпил свою чашку и прогнал нас:

— Я, собственно, не вижу причин, почему бы вам троим не отдохнуть. Или вы думаете, что мне нужна ваша помощь?

Никто не выразил сомнения в том, что он умеет хорошо водить судно, и Шарлотта Скурас исчезла первая, еще раз сказав, что хочет спать, в этот раз я не сомневался, что она говорит правду. Она и выглядела сонной. Мы с Дядюшкой Артуром отправились следом за ней. Тим Хатчинсон обещал позвать меня, когда яхта будет на траверзе искусственной гавани острова Дюб-Скейр. Дядюшка Артур закутался в одеяло и устроился на кушетке в кают-компании, а я отправился в свою каюту.

Но пролежал я минуты три, а потом поднялся, взял трехгранный напильник и, тихо выйдя из каюты, постучал к Шарлотте. Ответа не последовало. Тогда я вошел, закрыл за собой дверь и зажег свет.

Она действительно спала. И была далеко-далеко, где-то в миллионе миль отсюда. Она даже не смогла добраться до кровати, а лежала прямо на ковре, полностью одетая. Я поднял ее, положил на кровать. Засучил рукав платья и осмотрел след от веревки. Укрыл Шарлотту одеялом и занялся поисками. Каюта была не очень большой, и поэтому понадобилась всего минута, чтобы отыскать то, что мне нужно.

На сей раз я сошел с «Файркреста» без проклятого костюма аквалангиста. Это радовало.

Каким образом Тиму Хатчинсону удалось в дождливую и туманную ночь найти старый каменный пирс, выходило за пределы моего понимания — я его расспросил об этом позже тем же вечером. Я ждал на носу с фонариком в руке, и, черт возьми, если эта штука не вынырнула из темноты так, словно Тим Хатчинсон направлялся к ней по радиопеленгу. В этот момент двигатель «Файркреста» отрабатывал задний ход, гася инерцию, и яхта на мгновение застыла, не дойдя до пирса примерно с метр, а может даже меньше. Я прыгнул, «Файркрест» дал полный задний и исчез в тумане. Я попытался представить, как бы Дядюшка Артур провел эту высадку, но фантазия моя отказалась мне помогать. Слава Богу, что в этот момент Дядюшка Артур спал сном праведника и видел сон о том, что лежит в своей кровати в лондонском Вест-энде.

Путь от пирса до находящегося, над ним плато оказался крутым и каменистым, и, по моему мнению, очень непредусмотрительным было то, что со стороны моря не сделали перил. Все, что было у меня с собой, это фонарик, пистолет и моток веревки. Я не собирался изображать Дугласа Фэрбенкса, совершая головокружительные трюки на стенах замка Дюб-Скейр, но я по опыту знал, что веревка не будет лишней на острове с крутыми каменистыми склонами. Груз не тяжелый, но ведь приходилось тащить на вершину и нелегкое бремя прожитых лет, поэтому добравшись до вершины, я тяжело дышал.

Далее я отправился не к замку, а к тому месту где самолет со старшим сыном лорда Кирксайда и его будущим зятем оторвался от земли, а потом бесследно исчез. Над этим местом я пролетал вместе с Уильямсом менее двенадцати часов назад, после разговора с лордом Кирксайдом и его дочерью. Там, над краем обрыва, я попросил Уильямса сбросить скорость и увидел то, в чем теперь хотел удостовериться.

Взлетная полоса была ровной и гладкой, и я шел быстро. Фонарик в обрезиненном корпусе был у меня в руке, но пользоваться я им не решался. Замок близко и там могут быть часовые. Внезапно я споткнулся обо что-то теплое и мягкое и упал на землю.