Чтение онлайн

Она переигрывала, но замечать это не хотелось. Шарлотта была так близко от меня, что между нами и игральную карту протолкнуть было невозможно. Да и запах духов! «Эта женщина возбуждает и вызывает головокружение!» — так разрекламировали бы ее газетные писаки. И все время в моей голове звучали тревожные колокольчики, — причем с такой интенсивностью, будто сигнализируя о проникновении в дом грабителей. Я сделал отчаянную попытку внять этому сигналу, отделаться от ее чар и попытался думать о чем-нибудь постороннем. Даже захотел отключить автопилот и перейти на ручное управление.

Она больше ничего не говорила, только чуть сильнее сжала мое плечо, и я почувствовал себя если не на седьмом небе, то уже и не на Земле. В рубке становилось жарко. Неужели это метеорологическая аномалия данной части Гебридского архипелага? Я даже глянул на экран автопилота, не запотел ли он. Но в это время услышал:

— Мне нужно спуститься вниз. Вам принести чашечку кофе?

— Если для этого не придется зажигать свет и вы не споткнетесь о Дядюшку Артура… я имею в виду сэра Артура…

— К нему очень подходит прозвище «Дядюшка», — ответила она. Еще раз пожав мое плечо, она исчезла.

Метеорологическая аномалия длилась недолго. Постепенно температура вернулась к норме. Я решил рискнуть, предоставив «Файркрест» заботам автопилота, отправился на корму в кладовую боцмана, вынул оттуда костюм аквалангиста, акваланг и принес все это в рубку.

Чтобы приготовить кофе, ей понадобилось целых двадцать пять минут. Даже если учесть все трудности, которые возникают из-за необходимости готовить кофе в условиях качки в темноте, то все равно можно было считать, что мировой рекорд длительности приготовления кофе был ею установлен. Подумав так, я сначала цинично усмехнулся, но в следующее мгновение улыбка моя исчезла — я вспомнил о Ханслете, Бейкере, Дельмонте и Уильямсе.

Когда я той же ночью выбрался на берег острова Эйлен Оран, мне тоже было не до смеха. Я очень сомневался, достаточно ли моих десятиминутных объяснений Шарлотте и Дядюшке Артуру, как удерживать яхту на одном месте от точки на суше, зафиксированной сигнальным фонарем. Этот большой сигнальный фонарь с поворотной головкой я, лишь успев снять акваланг, поторопился закрепить между камнями, таким образом, чтобы свет его был направлен точно в сторону моря.

Они торжественно пообещали мне, что в точности выполнят все инструкции, и, казалось, были даже немного оскорблены, когда заметили на моем лице тень сомнения в их штурманских способностях. Но у меня для этого имелись основания — я не был уверен, что они смогут отличить береговые буруны от пенящихся волн. И теперь молился, чтобы Дядюшка Артур не повел себя так, как капитан одной французской фелюги восемнадцатого столетия, который, заметив сигнал контрабандистов на изрезанном ущельями побережье, направил судно на сушу, приняв сигнальный огонь за путеводную звезду. Вообще-то, Дядюшка Артур был очень аккуратным и добросовестным человеком, но сказать, что море создано для него, — было бы большим преувеличением.

Постройка была почти пустой. Я осветил ее внутренности карманным фонариком и установил, что эллинг Мак-Ихерна был не тем местом, которое я искал. В нем находилась только потрепанный непогодой катер с ржавым двигателем.

Потом я подошел к дому. Из окна со стороны противоположной морю лился слабый свет. Это в половине-то второго ночи! Я осторожно проскользнул к окну и увидел чистенькую, аккуратно прибранную комнату с побеленными стенами и каменным, покрытым половиками полом. В камине горел огонь. Дональд Мак-Ихерн сидел на плетеном стуле, все такой же небритый и все в той же старой рубашке. Склонив голову, он глядел застывшим взглядом на догорающий в камине огонь. Впечатление было такое, будто это занятие будет единственным его занятием на всю оставшуюся жизнь. Я вернулся к двери, нажал ручку и вошел в комнату.

Он услышал шум и обернулся, как обернулся бы человек, который знает, что в мире нет ничего, что могло бы его огорчить. Подняв глаза и увидев пистолет, он взглянул на стену, где поблескивало его охотничье ружье, привстал было и снова медленно опустился на стул. Потом глухо сказал:

— Кто вы, во имя Господа Бога?

— Меня зовут Калверт. Вчера я уже был здесь. — Я стянул с головы резиновый капюшон, чтобы он смог вспомнить о моем вчерашнем визите. Потом посмотрел на ружье и кивнул. — Сегодня ружье не понадобится, мистер Мак-Ихерн. К тому же вчера вы забыли снять его с предохранителя.

— Глаз у вас наметанный, — невозмутимо ответил он. — Хочу добавить, что и патронов в ружье не было…

— И еще… Что позади вас никого не было?

— Не знаю, о чем вы говорите, — усталым голосом сказал он. — Кто вы? И что вам от меня нужно?

— Хочу узнать, почему вчера вы меня приняли таким странным образом? — Я сунул пистолет в карман. — Не очень-то дружелюбно, вам не кажется, мистер Мак-Ихерн?

— Кто же вы все-таки, сэр? — Сегодня он выглядел еще более старым и надломленным.

— Я же сказал: Калверт. А они приказали вам не подпускать близко к дому ни одного гостя, не так ли? — Никакого ответа. — Сегодня вечером я встретил одного из ваших приятелей, сержанта Макдональда, и задал ему несколько вопросов. Он мне сказал, что вы женаты. Только почему-то я нигде не вижу миссис Мак-Ихерн.

Он немного выпрямился, и его усталые, налитые кровью глаза на мгновение ожили. А потом он снова ушел в себя, и глаза опять потухли.

— Как-то ночью, когда вы находились в море, вам довелось слишком многое увидеть, не так ли, мистер Мак-Ихерн? Эта банда вас поймала и привезла сюда, а потом они забрали вашу жену и сказали, что, если вы хоть словом обмолвитесь кому бы то ни было о том, что видели, вам никогда не видать жены. Живой. Они также сказали, что вы должны оставаться здесь — на случай, если к вам надумают заглянуть знакомые или друзья или, напротив, неизвестные люди. Ну а для полной уверенности, что вы не отправитесь на материк за помощью — хотя я при всем желании не могу себе представить, чтобы вы вели себя так опрометчиво, — они вывели из строя двигатель вашего катера, создав впечатление, что двигатель вышел из строя из-за плохого ухода.

— Да, да! Именно так все и было! — Он неподвижным взглядом смотрел на огонь. Говорил он шепотом, как человек, напряженно о чем-то думающий и не отдающий себе отчета в том, что при этом рассуждает вслух. — Они забрали жену и испортили двигатель. Забрали все мои сбережения… боже, да я бы с радостью отдал им даже миллион, если бы он у меня был, лишь бы они оставили мою Мэри. Она на пять лет старше… — Казалось, он совсем выбился из сил и замолчал.

— Бог ты мой! На что же вы живете?

— Раз в неделю они привозят мне несколько банок консервов. Немного. И консервированное молоко. Чай у меня еще есть, и к тому же мне иногда удается наловить рыбы.

Его лоб внезапно покрылся морщинами, будто до него дошло, что вместе со мной в его дом пришли надежды.

— Кто вы, сэр? Кто? Вы не бандит и не полицейский. Полицейских я узнаю сразу. Они вырезаны из другого дерева. — Казалось, что к нему возвращается жизнь. Неожиданно он пристально посмотрел на меня (это продолжалось целую минуту), и я почувствовал себя неудобно под взглядом этих почти угасших глаз. — Я понял, вы агент британской секретной службы.

Должен признаться, что мысленно я склонился перед этим стариком. Я стоял перед ним без знаков отличия, затянутый до подбородка в костюм аквалангиста, и тем не менее он меня раскусил. Это не делало чести нашей тайной службе. Я сразу представил себе, какие слова скажет ему Дядюшка Артур. Он будет угрожать тюрьмой, если старик о нас кому-нибудь хоть одним словом обмолвится. Или пригрозит увольнением. Правда, Дональд Мак-Ихерн не занимал никакой должности, с которой его можно было бы снять, а после жизни на этом острове даже самая мрачная тюремная камера любому покажется раем небесным или, по меньшей мере, роскошным «пятизвездочным» отелем. Значит, запугивать его бессмысленно, и впервые в своей жизни я сказал:

— Да, мистер Мак-Ихерн, я — правительственный агент, и я намерен вернуть вам вашу жену.

Он медленно кивнул и произнес:

— Для этого нужно быть очень храбрым, но и в тоже время осторожным, мистер Калверт. Вы и представить не можете, с какими тварями вам предстоит иметь дело.

— Безрассудство не мой конек, если мне когда-нибудь и дадут медаль, мистер Мак-Ихерн, то только по ошибке. Да, вы были на войне и знаете, что храбрость должна быть разумной. И поверьте мне, я хорошо знаю, с кем мне придется бороться, так что все закончится хорошо.