Чтение онлайн

Я уставилась на нее:

— Старина Скурас здесь появляется?

— Конечно. — Казалось, она удивлена вопросом. — Он один из них. Лаворский и Доллман работают на сэра Энтони. Разве вы не знали? Мой отец и сэр Энтони были друзьями… до того как все это произошло. Я тоже часто бывала в гостях у сэра Энтони в его лондонском доме.

— А теперь они, значит, не друзья? — Настойчиво допытывался я.

— С тех пор как умерла его первая жена, сэр Энтони сошел с ума, — убежденно сказала Сьюзен. Я с удивлением посмотрел на нее и попытался вспомнить, когда я последний раз с таким убеждением говорил о вещах, в которых ничего не смыслил. Не смог вспомнить. А она продолжала: — Вы знаете, он опять женился, на какой-то французской актрисе. Я думаю его нынешнее поведение как-то с этим связано.

— Сьюзен, вы замечательная девушка, но делать такие выводы… Вы хоть эту актрису видели?

— Никогда не встречала.

— В таком случае, как вы можете так говорить? Значит, по-вашему, сэр Энтони сам не ведает, что творит. Так?

— Он сильно изменился… был таким хорошим человеком… до женитьбы на этой…

Интересно, что бы сказала Сью, если бы увидела спину Шарлотты Скурас:

— А как питаются пленники?

— У нас два повара. Они готовят на всех. Они же и относят вниз еду.

— Есть здесь еще персонал?

— Никого. Папу заставили уволить всех четыре месяца назад.

Теперь стало понятно, почему комнаты охраны в таком состоянии.

— О моем прибытии сюда на вертолете, вернее о появлении человека со страшным шрамом на лице, было сообщено на «Шангри-Ла». Где радиопередатчик?

— Вы и об этом знаете?

— Да, я Калверт-всезнайка. Так где он?

— В холле. В комнате под лестницей. Но там заперто.

— У меня есть ключи, которые могут открыть даже двери Английского банка. Подождите еще минутку, я кое-что забыл.

Я вновь направился туда, где вся мебель была из пустых пивных ящиков, взял там бутылку виски, и, вернувшись, протянул ее Сьюзен:

— Сохраните ее, пожалуйста.

Она посмотрела на меня недоуменным взглядом:

— Виски! Не можете без него обойтись?

— Вы правы. Я алкоголик. Разве по мне не видно?

Я ослабил веревки на ногах Гарри и помог ему подняться. Он ответил на эту самаритянскую услугу тем, что попытался лягнуть меня правой ногой. Но последние пятнадцать минут не пошли на пользу ни циркуляции его крови, ни быстроте его реакции, поэтому мне удалось ответить на его маневр контрманевром. Когда я во второй раз помог ему подняться, он уже не делал агрессивных попыток.

— Вам действительно… действительно нужно было его избивать? — Ее взгляд был полон презрения.

— Действительно. А вы видели, что он хотел меня ударить?

— Все вы мужчины одинаковы.

— Да заткнитесь вы наконец! — Рявкнул я. Остроумные реплики закончились. Старый, больной, усталый. Что она ко мне цепляется? — Пойдемте, я поработаю на этом передатчике, а потом я покину вас и этот проклятый остров.

— Что? Что вы сказали? — Она посмотрела на меня серо-голубыми глазами, в которых удивление сменилось ужасом. — Вы оставите меня здесь?

— Да. Или вы думаете, что я останусь здесь хоть на минуту больше, чем нужно? Я еще не сошел с ума. Я и так пробыл здесь достаточно, и мне вовсе не хочется дожидаться смены часовых или когда рабочие вернутся с глубоководных работ.

— Глубоководных работ? Что вы имеете в виду?

— Не будем об этом. — Я совершенно забыл, что она не подозревала, чем занимались наши друзья в действительности. — Все, Калверт отправляется восвояси.

— У вас же есть пистолет! — вскричала она в бешенстве. — Вы могли бы… могли бы взять их в плен…

— Кого? — поинтересовался я.

— Часовых. Они на втором этаже. Спят.

— Сколько их?

— Восемь или девять. Точно не знаю.

— Восемь или девять, но точно не знаете. Вы думаете, что я супермен? Очнитесь. Или вы хотите, чтобы меня убили. И прошу вас, Сьюзен, никому обо мне не рассказывайте. Даже отцу. Конечно, если хотите предстать с Джонни перед алтарем. Поняли меня?

Она положила руку на мое плечо и сказала спокойно, но со скрытым страхом:

— Но вы ведь можете взять меня с собой?

— Нет не могу. Если бандиты обнаружат ваше исчезновение, они поймут, что сбежали вы не одна, что здесь кто-то побывал посторонний. И тогда все рухнет. Произойдет катастрофа. Эта шайка не станет рисковать, они сразу, как говорится, упакуют чемоданы и испарятся. Прямо этой ночью. А я ничего не могу предпринять до вечера. Надеюсь, вы хорошо понимаете, что они не уйдут отсюда, не убив предварительно людей в подвале? В том числе, разумеется, и вашего отца. А потом сделают остановку в Торбее и позаботятся о том, что сержант Макдональд никогда не дал показаний против них. Хотите, чтобы все это случилось, Сьюзен? Да будет Господь Бог свидетелем, что мне очень хотелось бы сейчас взять вас с собой. В конце концов, я ведь не каменный. Но… надеюсь я доходчиво объяснил последствия?

— Хорошо. — Она сказала это совершенно спокойно. — Но вы кое-чего не учли.

— Я ведь старый склеротик. Так что же такое я забыл?

— Гарри! Его все равно хватятся. Как пить дать. А вы не сможете его оставить, иначе он все расскажет.

— Да, хватятся. Так же, как и часового у ворот, с которым я тоже расправился. Но, не беспокойтесь, все под контролем. Бутылка виски, которая у вас в руках, поможет мне решить эту проблему.

Радиопередатчик оказался настоящей сказкой. Большой, блестящий, новейшая модель, такие стоят на кораблях ВМФ. Я не стал ломать голову над тем, откуда он смог здесь появиться. Этой банде все было подвластно. Прежде чем сесть за аппарат, я попросил Сью:

— Принесите мне одну из бритв вашего отца.

— Вы не хотите, чтобы я слышала?

— Можете думать все, что хотите, только сделайте то, о чем я прошу.

С высокомерным видом она вышла из комнаты, а вернулась еще до того, как я начал говорить — только-только закончил настройку. В общей сложности я провел за микрофоном десять минут. За исключением кодовых названий вся передача велась открытым текстом, поскольку шифровальной книги не было, да и время поджимало. Говорил я медленно и отчетливо. Изложил план предстоящей операции с поминутной последовательностью действий. Подробно, до мельчайших подробностей, описал наружную и особенно внутреннюю планировку замка Дюб-Скейр. Обговорил частоты для экстренной радиосвязи.

Напоследок поинтересовался, не случилось ли чего-нибудь в этом районе за последние часы. Я не повторился ни разу, так как мой разговор все равно записывался на пленку. Не добрался я и до середины разговора, как брови Сьюзан от удивления поднялись и исчезли под ее челкой. А у Гарри был такой вид, словно его по голове огрели мешком с песком.

Закончив передачу, я привел передатчик в прежнее состояние:

— Ну вот, кажется, и все, осталось последнее, весьма неприятное, дело.

Я засучил рукав и, взяв опасную бритву, которую принесла Сью, сделал на предплечье неглубокий порез. Я не собирался проливать много крови, так как был убежден, что она мне еще понадобится. Я выпустил ее ровно столько, чтобы испачкать как следует конец штыка. Сьюзен широко раскрыла глаза, глядя на эти мои действия. Потом я протянул ей рулончик лейкопластыря, и она, не говоря ни слова, заклеила порез. Я опустил рукав, и мы отправились. Впереди — с бутылкой виски и фонариком Сьюзен, затем Гарри, которого я подталкивал сзади винтовкой. Дверь радиостанции я закрыл той же отмычкой, которой открыл ее.