Чтение онлайн

На следующий день Калверт и Ханслет из-за шторма были вынуждены находиться в Торбейской бухте. Но в среду Калверт организовал поисковый полет на вертолете. Он искал или «Нантсвилл», или место, где его могли спрятать. Он допустил ошибку, посчитав, что «Нантсвилл» не может находится в Лох-Хоуроне, так как, после того, как Калверта обнаружили и он покинул «Нантсвилл» тем вечером, корабль снялся с якоря и направился в неизвестность. А если верить лоции Шотландии, то залив Лох-Хоурон — самое непригодное место для того, чтобы спрятать там такой большой корабль. Поэтому Калверт сосредоточил поиски вокруг острова Торбей и вдоль побережья материка в этом районе. А теперь он считает, что «Нантсвилл» до сих пор находится именно в заливе Лох-Хоурон. И мы направляемся туда, чтобы его найти. — Снова вспыхнул красный огонек сигары. — Вот так-то, дорогая. И, с вашего позволения, я пойду полежу часок в каюте. Меня молодым не назовешь, приходится отдыхать больше, чем хотелось бы.

Вот это мне нравится! Я тоже далеко не молод, и мне кажется, будто не спал целый месяц, но пойти поспать мне нельзя, если конечно хочу дожить до пенсионного возраста. Что наверняка не случится, если допущу Дядюшку Артура до штурвала «Файркреста» этой ночью. Дядюшка Артур всегда ложится спать ровно в полночь… вай-вай-вай, просрочил целых пятнадцать минут, бедняга.

— Но ведь вы еще не все рассказали! — воскликнула Шарлотта. — А мистер Ханслет? И потом вы сказали, что Калверт был на борту «Нантсвилла». Но как же он…

— Существует кое-что, дорогая Шарлотта, о чем вам лучше не знать. Зачем вам лишние переживания? Меньше знаешь — крепче спишь.

— Сэр Артур, посмотрите на меня внимательно, — попросила она с некоторой иронией в голосе.

— Не понимаю.

— Я уже не ребенок и даже не подросток. Прошу вас не обращайтесь со мной как с малолеткой. И, прежде чем вы отправитесь спать, я…

— Ну хорошо, хорошо если вы настаиваете!… Боюсь, что жестокость в этой истории правит бал. Ей отличаются обе стороны. Как я вам говорил, Калверт действительно побывал на борту «Нантсвилла» и нашел там обоих агентов: Бейкера и Дельмонта. — Голос сэра Артура теперь был лишен всяких эмоций. — Оба были заколоты ударом сзади. Сегодня вечером убили пилота вертолета. А часом позже — Ханслета. Калверт нашел его в машинном отделении «Файркреста» со сломанной шеей.

Сигара сэра Артура вспыхнула по меньшей мере раз пять-шесть, прежде чем Шарлотта заговорила, и в голосе ее слышалась дрожь.

— Это чудовищно! Это настоящие чудовища! — И после продолжительной паузы: — И как только вы можете бороться с такими извергами?

Дядюшка Артур пыхнул еще несколько раз, а потом с заметным высокомерием произнес:

— Я и не собираюсь мериться с ними силами. В конце концов, генералы не участвуют в ближнем бою и не месят окопную грязь. А вот Калверт их одолеет. Спокойной ночи, дорогая.

Он ушел. Я не стал ему возражать. Но знал, что Калверт не сможет их одолеть имея на борту лишь близорукого шефа, которому нельзя доверить штурвал, поскольку после захода солнца он слеп, как летучая мышь, и женщину при виде которой, при звуках ее голоса или при мысли о ней, в голове звенят колокольчики, предупреждая об опасности. Для успеха Калверт должен срочно найти решительных людей, способных оказать серьезную помощь.

После того как Дядюшка Артур ушел, мы с Шарлоттой вдвоем остались в рулевой рубке. Оба молчали. Но молчание это было дружелюбным. Такое ведь чувствуешь сразу. По крыше рубки барабанил дождь. Было так темно, что темнее, как говорится, не бывает. Полосы тумана стали гуще и многочисленнее. Я мог вести яхту только на малой скорости. Из-за этого ухудшалась управляемость, и при сильном ветре мне было очень тяжело контролировать курс «Файркреста». Но поскольку у нас имелся автопилот, все шло прекрасно. Это был надежный штурман, не то что я и тем более Дядюшка Артур.

Внезапно Шарлотта спросила:

— Какие у вас планы на эту ночь?

— Вы действительно ненасытны, когда речь идет об информации. Но, Дядюшка Артур… простите, сэр Артур и я выполняем чрезвычайно секретную миссию. Секретность — залог успеха.

— Вы что смеетесь? Ведь я уже посвящена в ваши тайны.

— Я рад, что вы в нашей команде, и я и не думал смеяться, просто хотел еще раз подчеркнуть этот факт. Подчеркиваю. — Я рад, что вы в нашей команде, поскольку сегодня ночью я буду вынужден пару раз покинуть корабль, и вы должен будете следить, чтобы с яхтой в мое отсутствие ничего плохого не случилось.

— Но у вас же есть сэр Артур.

— Да, верно, у меня есть сэр Артур. Нет на Земле человека, суждения которого я ценил бы выше и перед умом которого преклонялся бы больше. Но в данный момент я с удовольствием обменял бы все его мудрости на пару молодых зорких глаз. Вспоминая, что вытворял сегодня этот достопочтенный сэр, стоя у штурвала, я неизбежно прихожу к выводу, что его нужно выпускать на сцену лишь снабдив табличкой: «Слепой». А вы еще не жалуетесь на глаза?

— Ну, они уже не такие молодые, но думаю, что достаточно зоркие.

— В таком случае, я могу на вас положиться?

— Но я… не умею обращаться с яхтой.

— Вы с сэром Артуром составите блестящий тандем. Я как-то вас видел в главной роли в одном из фильмов о французских моряках, где…

— Все съемки проводились в студи. Даже в студийном озере у меня был дублер.

— Сегодня ночью у вас дублера не будет. — Я выглянул в иллюминатор. — И это не студийное озеро. Все по-взрослому, настоящая Атлантика. Но все, что от вас требуется, это вовремя одергивать нашего флотоводца, когда он опять вознамерится разбить яхту о берег. Сможете?

— А разве у меня есть выбор?

— Нет, выбора у вас нет.

— В таком случае, попытаюсь. Вы где хотите сойти на берег?

— Хочу посетить Эйлен Оран и Крейгмор. Это самые отдаленные острова в заливе Лох-Хоурон. — Ответил я. И добавил задумчиво. — Если, конечно, смогу их найти.

— Эйлен Оран и Крейгмор. — Эти названия, сказанные ею с французским акцентом, прозвучали как-то мелодично и красиво. — Как все бессмысленно! Абсолютно! Вокруг неразбериха, ненависть, жажда денег, убийства — а эти слова, прямо-таки дышат романтикой.

— Обманчивые ассоциации, моя дорогая. — Бог мой, как я ее назвал? Я же не сэр Артур. Кажется, теряю над собой контроль — Романтики в них не на грош. Голые, мрачные скалы, но они — ключ ко всему. В этом я совершенно уверен.

Она не ответила. Я уставился на экран автопилота и подумал о том, кто кого скорее увидит: я — Дюб-Скейр, или кто-нибудь оттуда — меня.

Через несколько минут ее рука легла на мое плечо: она стояла совсем рядом. Рука дрожала. Я не могу сказать точно, запах каких духов ощутил мой нос, но не из дешевых, и я невольно задал себе вопрос, смогу ли я хоть раз в жизни понять женскую душу: собираясь бежать от прошлого, готовясь к рискованному заплыву по бушующим волнам, она все-таки не забыла прихватить с собой флакончик духов. В этом я был уверен, ибо аромат любых духов, бывших на ней до того как она покинула яхту «Шангри-Ла», был смыт водами Торбейской бухты.

— Филипп?

Что ж, это воспринималось на слух гораздо приятнее, чем «мистер Калверт», и я был рад, что в данный момент поблизости нет Дядюшки Артура — ему опять не понравилась бы, что аристократка меня простолюдина назвала по имени. Я ответил:

— Да?

— Я очень сожалею… — Голос звучал искренне, даже чересчур, но мне хотелось ей поверить, забыть, о том, что когда-то она была лучшей актрисой Европы. — Я действительно сожалею о том… о тех словах, которые наговорила вам раньше… И о том, что думала о вас. Что… что вы чудовище… Это все из-за людей, которых вам пришлось убить. Ведь я ничего… ничего не знала ни о Ханслете, ни о Бейкере и Дельмонте, ни о пилоте вертолета. Они были вашими друзьями… Я действительно очень сожалею о том, как вела себя… Действительно сожалею.