Чтение онлайн

По дворцу прокатилась лёгкая, едва заметная дрожь. Трелорин даже бровью не повела — подобное в последнее время было не редкостью. Воспоминания медленно утягивали в трясину. Один из герцогов — и имени его так узнать и не удалось — однажды тоже понял, какой король на самом деле. Понял, что за блестящей оболочкой мудреца скрывается человек без хребта. И начал действовать. Он похитил королеву, но не для убийства, а для грязного шантажа, решив, что король не решится на кровопролитие.

И он оказался прав. Отца парализовал страх, но не за жену — за себя. Что скажут другие лорды, если он уступит? А что, если он прикажет атаковать, и перегнёт черту в желании вернуть жену? Он метался между желанием спасти королеву и паническим ужасом перед открытым конфликтом. Страх перед тем, как он будет выглядеть в глазах подданных, оказался сильнее любви.

Время шло. Он совещался с советниками. Писал письма. Выжидал. Искал способ решить всё так, чтобы мудрого короля не пострадал. Дни превращались в недели. А похитители, теряя терпение, напичкали пленницу деморализующими отварами, чтобы сломить её волю. Когда наконец её вернули — и вновь не было ясно, сдался ли в итоге отец или же похитители решили не идти до конца — было уже поздно. Мама едва дышала, не узнавала дочь, металась в бреду.

Но даже тогда был шанс. Величайший волшебник королевства, владеющий знаниями, что выходили за пределы дозволенного, был готов показать своё мастерство.

Но отец снова струсил.

На сей раз его испугали слухи, что король практикует запретные ритуалы, близкие к магии крови и некромантии. Он начал тормозить лечение, созывая один совет лекарей и целителей за другим.

Мама умерла через неделю.

Многое об этом рассказал Ильтер — тот самый волшебник при дворе, который был готов излечить мать.

Одно прикосновение к заколке — и всё это вновь пронеслось перед глазами. Пятнадцать лет прошло, а забыть так и не удалось. Невозможно было выбить из себя тот шок юной девочки, что потеряла маму и не понимала, почему её не спасли. Шли годы, и когда ей самой пришлось плести и распутывать ядовитое кружево дворцовых союзов, пришло не прощение, но понимание панического страха отца. Стала чуть лучше ясна логика слабого человека, который настолько боялся потерять власть и опозорить имя семьи, что пожертвовал любовью. Это было жалко, но объяснимо. Возможно, отец не хотел всего этого, но был вынужден на такое пойти.

Однако отец пошёл ещё дальше.

Всего через два месяца король представил двору новую королеву. Молодую, улыбчивую, идеально подходящую для своей роли. Вскоре родился младший брат — плод их великой любви, как говорили придворные. Потом ещё один. И ещё. Новая королева вошла в роль так убедительно, играла преданную супругу с таким мастерством, что те, кто не был приближен к делам короны, даже не замечали подмены. Для них рядом с королём Анвертом всегда сидела одна и та же женщина. Королевство продолжило жить, словно ничего не случилось. А ей всё это время проходилось исполнять роль любящей свою мачеху девочки.

Все эти годы она искала в глазах отца хоть тень раскаяния. Хоть намёк на тоску по той, кому он когда-то клялся в вечной любви.

Не нашла. Ни разу.

Трелорин снова окинула себя взглядом в зеркале и поморщилась. Слишком откровенно. Если бы речь шла просто о встрече с ними — идеально, но это будет не единственная встреча. Магия вновь повиновалась, и чёрный шёлк стёк с её тела, оставив на коже лишь мимолётное ощущение прохлады. Требовался компромисс между вызовом и сдержанностью.

Следующее платье было именно таким. Оно было выкроено из плотного чёрного бархата, но по центру, от широкого выреза у ключиц и до самого пола, его рассекала идеально ровная вставка из матового белого шёлка. Длинные рукава оставались угольно-чёрными, создавая контраст с бледной кожей кистей. Два высоких, почти наглых разреза по бокам обещали при любом движении показать больше, чем позволяли приличия. А неглубокий, но широкий вырез открывал ключицы и шею, оставляя простор для мужского воображения.

В дверь коротко постучали. Один из Чёрных рыцарей — тот, что стоял ближе к выходу, — на мгновение замер, прежде чем повернуться и открыть.

В покои вошёл Ильтер. Седые всклоченные волосы, борода, которая явно не видела гребня уже несколько лет, мантия с чернильными пятнами на манжетах — свежими, судя по блеску. В руках он нёс свёрнутый пергамент, и даже сейчас, на ходу, что-то бормотал себе под нос.

— Ваше Величество, — он поднял голову, и на лице мелькнула та самая мальчишеская улыбка, которая так не вязалась с сединой. — Надеюсь, я не помешал? Спешу сообщить, что все желающие послужить нашему… э-хе-хе… делу, — губы его дрогнули в усмешке, — прибыли.

— Сколько их?

— Двадцать два, — с явным удовольствием сообщил он. — Я проверил их Искру. Она сильная, пусть и не настолько, как у лучших Призванных. Правда, пришли ещё три девушки, но я их отослал, как вы и велели.

Он снова хихикнул, но на этот раз смех был другим — с хрипотцой, полный намёков на то, зачем именно отбирали мужчин.

Трелорин сжала губы.

— Я передумала. Можешь отбирать и женщин тоже.

Ильтер удивлённо моргнул.

— Правда?

— Абсолютно, — подтвердила она. — Время — непозволительная роскошь. Нам нужна любая сильная Искра, вне зависимости от того, в чьём теле она горит. Мои предпочтения здесь не важны. Главное, чтобы твоя задумка сработала.

Она смотрела на него строго, выжидательно, но Ильтер лишь расплылся в широкой морщинистой улыбке.

— Даже не сомневайтесь, Ваше Величество. Всё сработает безупречно, — он удовлетворённо кряхнул. — Передать, чтобы их привели в Тронный зал?

— Нет, — отрезала Трелорин. — Сперва я приму своих подданных. А эти пусть ждут. Можешь сообщить, что это ещё одна проверка их преданности.

— Кхе-кхе. Будет исполнено.

Старик поклонился — вернее, изобразил подобие поклона, едва наклонив голову и подавшись вперёд всем корпусом, — и направился к выходу. В дверном проёме мелькнули силуэты в белых доспехах.

Трелорин ещё несколько минут стояла перед зеркалом, поправляя складки платья, проверяя каждую деталь. Наконец взгляд упал на небольшую шкатулку на столике. Последний штрих.

Она открыла крышку и достала корону. Не ту массивную, что носил отец, — с высокими башенными зубцами, тяжёлую, давящую на голову, словно весь груз королевства. Та была отправлена в сокровищницу, где ей место среди старых, никому не нужных реликвий. Новая была другая. Изящная, лёгкая, почти невесомая. Тонкое серебро сплеталось в узор из виноградных лоз и листьев — те же мотивы, что украшали диадему матери. Трелорин осторожно надела её, поправила, чтобы сидела ровно. Из зеркала смотрела не дочь Анверта, и не наследница его трона. Дочь той прекрасной женщины с портрета. Хозяйка своего трона.

В сопровождении Чёрных рыцарей она покинула покои. Тишина сменилась гулким эхом в длинных коридорах. Чеканный шаг каблуков и глухой, тяжёлый стук сабатонов Чёрных рыцарей сливались в единый, властный ритм.

Дворец жил своей полуденной жизнью. Высокие арочные окна заливали галереи столбами солнечного света, в которых лениво плясали золотые пылинки. В воздухе стоял запах воска для натирки полов и свежих цветов, доносившийся из дворцового сада. Из дальней части дворца доносился приглушённый гомон и едва слышные звуки арфы из музыкальной комнаты. Слуги в ливреях, завидев процессию, замирали у стен, склоняя головы; придворные дамы, шептавшиеся в нишах у окон, мгновенно умолкали и делали глубокий реверанс. Жизнь замирала на пути королевы и вновь возобновлялась, стоило ей пройти.