Чтение онлайн

Барон побледнел.

— Но, Ваше Величество!.. Я дворянин!

— Вы лорд, ответственный за моих людей! — отрезала Трелорин. — А их жизни под угрозой. Когда новый мост будет готов и одобрен моим мастером, вы, барон, заплатите мастеру Ульму двойную цену за его труды. За его молчание о вашей жадности. Следующий.

Барон и каменщик, ошеломлённые, поклонились и отошли.

Трелорин проводила их взглядом. Это было её служение. Её призвание. Её суть в этом мире. Любовь к своему народу была странной, холодной, почти материнской в своей суровости. Она будет для них стеной. Скалой. Безжалостным лезвием, отсекающим гниль, чтобы королевство могло жить.

Наконец, когда последний проситель покинул зал, Трелорин едва заметно кивнула Ильтеру. Старый волшебник потёр руки и, кряхтя, направился к выходу.

В зале повисла выжидающая тишина. Слышался шелест одежд, приглушённый кашель кого-то из советников, тихий скрип сапог стражников у колонн. Через несколько минут одна из боковых дверей — небольших, служебных, почти незаметных в узоре стены — отворилась. В зал, друг за другом, вереницей, начали входить Призванные.

Трелорин едва заметно поморщилась.

Первым шёл мужчина лет тридцати, сутулый, с засаленными волосами, падающими на лоб. Следом — ещё один, помладше, но с кривыми, пожелтевшими зубами, которые обнажились, когда он нервно облизнул губы. Третий был лысеющим, с жирными пятнами на рубахе. Четвёртый выглядел на их фоне хоть как-то сносно, но что-то в тяжёлых чертах лица и мутном взгляде выдавало скудоумие.

Они выстраивались у подножия трона двумя неровными рядами, сбившись в подобие полукруга. Кто-то смотрел в пол, кто-то — на неё, с благоговением и страхом. Кто-то пытался выпрямиться, изобразить достоинство. Кто-то просто стоял, сжав кулаки, будто готовился к удару.

Трелорин вновь окинула всех их взглядом. Волна ледяного отвращения подкатила к горлу. Конечно, Ильтер отбирал их по силе Искры и по доказанной преданности короне. Внешность была последним из критериев. Но одна только мысль о том, чтобы впустить в своё ложе этих мужчин заставляла содрогнуться от отвращения.

Она перевела взгляд на вернувшегося Ильтера. Тот улыбался. Широко, морщинисто, всё так же по-мальчишески довольный. Если бы она не знала его, то решила, что это его жестокая шутка, изощрённый способ унизить. Но первые результаты их эксперимента доказывали, что это не было шуткой.

Высокий Велрис спустился на пару ступеней вниз.

— Склонитесь перед своей Королевой…

— Не стоит, — мягко прервала Трелорин.

Эту сценку они проворачивали уже не раз. Она поднялась с трона — медленно, плавно, каждое движение отрепетировано до мелочей. Спускалась по ступеням так, чтобы свет из окон падал именно туда, куда нужно, чтобы разрез на бедре распахивался при движении.

И они видели.

Взгляды впились в неё — жадные, голодные, словно смотрели не на королеву, а на кусок мяса. От этого становилось противно. Но она не показала и тени отвращения. Только улыбку — лёгкую, обещающую.

Трелорин остановилась перед ними, на нижней ступени, так чтобы они продолжали смотреть на неё снизу вверх.

— Я рада, что вы здесь, — её голос был тёплым, почти нежным. — Долгое время Призванные были для моего королевства… сложной темой. Многие из вас принесли лишь хаос и разрушение. Но вы — вы доказали, что не все таковы. Вы доказали, что среди вас есть те, кому можно доверять.

Она обвела каждого взглядом, задерживаясь на секунду, встречаясь глазами. Улыбка не сходила с губ. И казалось, одной этой улыбки, одного взгляда было достаточно, чтобы у некоторых выросли крылья счастья. Один из мужчин — с неряшливой бородой — выдохнул так, словно всё это время забывал дышать.

— Вас отобрали не случайно, — продолжила Трелорин. — Каждый из вас выполнил порученное ему задание. Каждый доказал, что предан не Гига, не Альянсу Призванных, а мне. Вы рискнули. Вы сделали то, что мало кто осмелился бы. И я благодарна за это.

Она сделала паузу, давая словам впитаться. Затем, под удивлённые взгляды придворных, подошла к одному из Призванных — крайнему справа, невысокому мужчине с нервным взглядом. Он замер, когда она остановилась перед ним.

Трелорин посмотрела ему в глаза. Взяла за руку — осторожно, почти нежно. Держала долго, с той самой улыбкой, что обещала ничего и одновременно многое. Затем подняла его руку к губам и поцеловала запястье. Кожа была шершавой, пахло кислой выпивкой и сырой землёй. Всё внутри взвыло от отвращения, но она не показала и тени этого. Поцелуй был лёгким, почти невесомым. Потом она приложила поцелованной руку к его груди — туда, где билась Искра.

— Служи мне верой и правдой, Призванный, — сказала она тихо, так мягко, как только могла. — И я не забуду этого.

Парень задрожал. Губы его дрогнули.

— Я… я сделаю всё, Ваше Величество, — выдохнул он хрипло. — Всё, что прикажете.

Трелорин слегка наклонила голову — почти поклон, изящный и почтительный. Словно перед ней стоял не один из множества Призванных, а благородный принц. Она его руку и перешла к следующему.

И снова. Томительный взгляд в глаза. Поцелуй в запястье. Рука на груди. Тихие слова благодарности.

От одного этого действия всё внутри выворачивало. Половина запястий были грязными — не просто немытыми, а с въевшейся в кожу чернотой. Ногти на пальцах нестриженные, кожа грубая. Каждый поцелуй отдавался внутри отвращением, которое приходилось давить, запирать глубоко, чтобы лицо оставалось спокойным, а улыбка — тёплой.

Она прошла через всех Призванных. Двадцать два мужчины получили поцелуй, прикосновение, обещание взглядом. Когда последний Призванный получил своё благословение, Трелорин развернулась и медленно пошла обратно к трону. Снова та же игра — движения рассчитаны, платье облегает, подчёркивает каждый изгиб. Разрез распахивается с каждым шагом, обнажая бедро. Она чувствовала взгляды на спине, на изгибе талии, но взяла себя в руки, сохранила достоинство и элегантно опустилась на трон, закинув ногу на ногу.

— То, что я сделала сейчас, — сказала она, обращаясь ко всем, — древняя традиция моего королевства. Так королевы благословляли своих подданных перед великими делами. Поцелуй на запястье — символ доверия. Рука на Искре — символ неразрывной связи.

Это была ложь. Никакой традиции не существовало, но Призванные этого не знали, и знать не могли.

— Но это ещё ничего не значит, — её голос стал чуть жёстче. — Если если хотите остаться в этом королевстве, занять место при дворе, быть теми, кому я доверяю по-настоящему, а возможно, получить что-то большее, — вам нужно доказать, что ваша преданность действительно безгранична.

Трелорин подала едва заметный жест. Двое белых рыцарей, стоявших у боковой двери, скрылись в проходе.

— А теперь слушайте внимательно, — тон стал ледяным. — Через три дня всё изменится навсегда. Новый закон запретит Призванным находиться в моих землях. Вы злоупотребили моим гостеприимством. Но я знаю, что среди вас есть те, кто достоин стать частью нашего мира.

В зал вошёл юноша лет пятнадцати, одетый в безупречную, строгую ливрею, которая не могла скрыть его благородной осанки. Он был красив той острой, аристократической красотой, от которой смущённо краснели юные леди из знатных родов, когда их отцы привозили их ко двору. Он шёл с отточенной, почти механической грацией, его взгляд был устремлён в точку прямо перед собой. В руках мальчик нёс серебряный поднос, на котором лежали двадцать два тёмных металлических знака, похожих на печати.