Чтение онлайн

Юноша намеренно не смотрел на трон. Лишь когда он остановился перед рядом Призванных, их глаза наконец встретились. На несколько долгих, звенящих секунд Трелорин смотрела в лицо своего старшего из единокровных братьев.

После того, как отец был отравлен, нужно было устранить все помехи, любые возможные угрозы. Она немедленно опозорила мачеху публично — двое мужчин поклялись, что она изменяла с ними королю. Ильтер провёл удобные магические эксперименты, которые «доказали», что все трое сыновей были не от короля Анверта.

Затем приказала казнить её, а братьев оставила в живых, лишив всего — титулов, земель, забрали даже имена. Они стали слугами и прислуживали при дворе, носили подносы, мыли полы, подавали вино. Им сохранили жизнь, если так можно было назвать это униженное существование.

Никакой жалости к ним не было. Они вылезли из чужого чрева. И неважно, что это чрево осеменил отец.

Мальчик сжал губы в тонкую нить. Трелорин не сводила с него взгляда. В его голубых — как у мачехи — глазах смешалось всё: жгучая, бессильная ненависть, холодный ужас загнанного зверя. Неожиданно трон вспыхнул болезненным светом. Мерцание нарастало, становилось ярче с каждым мгновением. Трелорин стиснула подлокотники, усмиряя вспышку. Мальчик отвёл взгляд на серебро трона. Оставалось лишь гадать, знал ли он, что душа его матери была навечно заключена в троне, вместе с Искрой и кровью.

— Что это, Ваше Величество? — спросил один из Призванных, нарушая молчание.

Трелорин перевела взгляд на него. Улыбка вернулась на губы — лёгкая, почти тёплая.

— Это знак моей милости, — её голос был ровным и спокойным. — И временная метка. Она доказывает, что вы находитесь в моих землях с моего позволения. Но те, кто проявят себя, смогут заслужить постоянную. Любой Призванный, обнаруженный в моём королевстве без такой метки, будет считаться преступником.

Процесс начался. Один из Белых рыцарей взял первую печать. Клеймение было быстрым: рыцарь прижимал холодный металл к шее каждого мужчины. Раздавалось тихое шипение, в воздухе появлялся едва уловимый запах палёной кожи. Призванные морщились, инстинктивно потирая шеи.

Трелорин смотрела на это с тихим, почти хищным удовлетворением. Вид их подчинения, того, как на их плоть ставят её знак, доставлял особое, тёмное удовольствие.

Когда последний был отмечен, она вновь обратилась к ним, её голос сочился обещаниями.

— Используйте это время, чтобы доказать, что вы достойны здесь находиться. Достойны всего, что можете получить.

Она сделала паузу, позволяя словам проникнуть в их сознание.

— И докажите, что ваша Искра может послужить на благо королевства. Так же, как Искры других уже присягнули служить.

Эти слова повисли в абсолютной тишине зала. Она смотрела на них, на двадцать два лица, в которых благоговение, жадность и новорождённый фанатизм смешались в единую уродливую гримасу подчинения.

Вдруг по залу прокатилась глубокая, низкая вибрация, которая, казалось, поднялась из самого камня под троном, прошла через тело и заставила воздух едва заметно задрожать. Она прошла так же быстро, как и появилась, оставив после себя лишь звенящую пустоту.

Никто, кажется, ничего не заметил.

А затем пришёл второй толчок. На этот раз отчётливее. К вибрации добавился глухой, тяжёлый удар, который раздался не в ушах, а скорее в груди. Словно где-то в самых глубоких фундаментах дворца колоссальное, спящее сердце только что шевельнулось и сделало один-единственный, мощный удар.

Небольшая лодочка мягко стукнулась носом о берег. Риволи неспешно разгладил складки длинной волшебной мантии, поднялся и, одной ногой опершись на борт, ловко выпрыгнул на песок. Сапоги оставили глубокие следы, но зачарованная ткань мантии, хоть и спадала до самой земли, сохраняла безупречную чистоту — ни единая песчинка не смела коснуться её.

В небо взвилась белоснежная сигнальная ракета, оставив за собой тонкий дымный след и на мгновение слившись с пушистыми облаками. Риволи проследил за ней взглядом и удовлетворённо вздохнул. Погода стояла чудесная — именно такая, какая была близка сердцу. Солнце не жгло, то и дело скрываясь за облаками, а прохладный морской ветер приятно ласкал лицо. Даже Бурные воды, окружавшие остров, на короткое время утихли, а безопасный морской путь за спиной оставался спокойным, как всегда.

Насладившись этим редким мигом покоя, Риволи двинулся вглубь острова, к темнеющему вдали частоколу, из-за которого виднелись крыши дозорных вышек. Вдоль тропы из песка и утрамбованной земли торчали кристаллические наросты — полупрозрачные, искрящиеся на солнце, но совершенно бесполезные для крафтеров. Некоторые следы на песке были свежими.

Вскоре показался первый ряд стен, и иллюзия блаженного спокойствия рассыпалась. Следы битвы с Освободителями испещряли всё вокруг. Наспех сколоченные ворота из более светлого, необработанного дерева выглядели чужеродно на фоне старых укреплений. Землю покрывали уродливые отметины: чёрные проплешины выжженной травы, раскрошенные камни — осколки некогда огромных валунов, глубокие борозды, словно кто-то полоснул землю гигантским клинком. Следы стихийной магии изуродовали и стены. Местами дерево было обуглено до черноты, местами его покрывал иней, который упорно не таял ни на солнце, ни со временем.

— Риволи! — с обгорелой дозорной башенки раздался знакомый хрипловатый голос. — Какими судьбами?

Риволи задрал голову и приветственно махнул рукой.

— Привет, Ёж. Деловыми, естественно.

Сверху донёсся приглушённый смешок.

— Ну да, ну да. По-другому ты к нам и не заглядываешь.

Что-то скрипнуло и лязгнуло — механизм ворот пришёл в движение. Массивные створки, усиленные после недавней осады, медленно разъехались в стороны. Теперь они были гораздо толще прежних, окованы железными полосами и усилены поперечными балками. Чтобы пробить такую преграду, понадобится как минимум двойной заряд алхимических бомб.

— Ты хоть загляни ко мне потом, выпьем чего! — крикнул Ёж, пока ворота неспешно открывались.

— Риволи, он мне надоел! Пьёт и пьёт! — донёсся с башни другой голос, более высокий и жалобный. — Забери его отсюда! Он ещё и меня спаивать пытается!

— Я тебе что, мамочка, Фрис? — с усмешкой бросил Риволи. — Чего ты мне жалуешься? — он снова повысил голос, обращаясь к Ежу: — Но вообще-то, пить на посту не положено. Или для вашей глуши действуют особые правила?

— Да я же не про сейчас! — возмутился Ёж, словно сама мысль о том, что он может пить на посту, оскорбляла его. — Я про потом, когда смена закончится!

Риволи ничего не ответил, лишь хмыкнул.

Наконец ворота открылись полностью. Риволи шагнул под деревянную арку и оказался между первым и вторым рядом стен. Здесь было куда хуже. Вокруг пахло смертью и хаосом. Пространство между двумя линиями стен превратилось в изрытое шрамами поле. Магические взрывы перепахали землю, повсюду зияли свежие воронки, наполненные грязной водой. Но взгляд приковывало не это.

В самом центре склона, где раньше зеленела трава, чернел неестественно ровный круг выжженной дотла земли. Словно гигантский раскалённый циркуль прошёлся по этому месту. По словам защитников, ни один из Освободителей, оказавшихся в эпицентре, не выжил. Хотя их союзники из игроков всё же смогли ускользнуть в последний момент.